Иннокентий 3

Загорелый рослый блондин еще раз проверил показания экспонометра. Съемка на закате в плане правильной экспозиции — вещь довольно сложная. Тут на один опыт рассчитывать не стоит. Тем более что пленка слайдовая и достаточно дорогая. Наконец, удовлетворенный замерами, он подошел к тяжелому штативу, на котором горделиво стояла увесистая камера Лингоф Техника 70. Именно такая фототехника вкупе с непревзойденной немецкой оптикой Шнайдер и Роденсток давала возможность внимать на слайды шесть на девять. То есть с них получалось спокойно печатать огромные плакаты. Складная камера с мехами смотрела анахронизмом. Но в этом-то и состоял класс! Лингоф оснащался подвижками и уклонами для любых видов съемки. Оптика менялась при помощи объективных досок. Возможна установка оптики от 53 до 240 мм. Но пока имелось лишь два объектива: широкоугольный Super-Angulon 1:4/53 Schneider-Kreuznach и портретник Symmar-S 5,6/180 Schneider-Kreuznach. Наводка на резкость возможна по матовому стеклу, а также дальномеру. Но так как фотограф всегда снимал со штатива, то предпочтительно первое.

Мужчина еще раз прильнул к стеклу, затем скомандовал блондинке в открытом бикини:

— Попу поверни чуть на меня. Стоп! Бедро! Снимаю!

Щелкнул затвор, фотограф перевел пленку, сделал еще пару кадров.

Женщина недовольно простонала:

— Мне так и стоять дальше в замысловатой позе?

— Вторая позиция. Доминго, мать ети её!

Русская речь на песчаном пляже Коронадо, что расположился в часе езды от Сьюдад Панама, прозвучала полнейшим диссонансом, но молодой пацан отлично понял её без перевода. Кого только ни бывало на этом курорте, так что он привык улавливать интонации. Он метнулся за шезлонгом, а затем принес бокал для Мартини и бросил туда несколько кубиков льда.

— Работаем!

Картина на матовом стекле проступила великолепная. Красивая блондинка пьет коктейль на фоне заката, моря и пальм. Молодой человек засуетился со сменой задника. На пленку Рольфильм влезало всего восемь кадров. Набор задников также был ограничен. На все объективы и дополнительные принадлежности к немецкой технике цены были поистине конскими.

— Финиш!

Огромное солнце пронзительно пурпурного цвета садилось прямо в океан, оттеняя десятки судов, стоящих в очереди для входа в Канал. По волнам рассыпались яркие искры, прилив накатывал пенистыми бурунами на берег. Ближе к нему виднелись яхты, рыболовецкие баркасы и мелкие лодчонки. С океана тянуло острым запахом соли, йода, весь берег накрыл «аромат» гниющих водорослей. Блондинка устало уселась за столик небольшого приморского кафе, расположенного около пляжа.

— И чем тебе моя попа не понравилась, Мадс?

— У тебя лучшая попа на побережье, дорогая! Доминго, принеси мне мой напиток и вызови машину, Пор фавор.

Духота к вечеру не уменьшилась, и блондин по приезде в город уселся за столик весь мокрый. Что поделать, экваториальный климат. Сезонов нет, круглый год одна и та же погода — днем тридцать градусов с небольшим, ночью двадцать пять. Может, издалека это похоже на рай, но пожив здесь, европейцы начинают обязательно стонать. Потому что влажность, влажность и влажность! Зато всем по фиг, откуда ты и от кого прячешься. Местная безалаберность порой поражала.

— Ты вытащил нас сегодня на курорт ради съемки?

— Пока есть свободное время и погода, то почему бы и нет. Да и несколько сотен фунтов нам нелишние.

— Или тысяч, — девушка хохотнула, затем сморщилась. — Опять сгорела днем. Когда же доставят заказанные крема?

— Пора бы уж привыкнуть — здесь все и всегда опаздывают.

Блондинка скуксилась:

— А мне не хочется привыкать, я хочу в Веракруз.

Мадс Микельсон вздохнул и глотнул смесь рома, льда, сока лайма и ментола. И рома здесь было ровно половина.

— Доведем до ума сделку и обязательно съездим. На самом деле ты ведь хочешь не этого?

Они вели неспешную беседу на испанском, чужом для себя языке. Но он уже вошел в плоть и кровь пары, оброс местными выражениями и междометиями.

— Только не говори мне о березках, Кьеша. Хотя за то, чтобы бултыхнуться в сугроб снега, я бы отдала многое.

Вероника Смирнова, которую в Панаме знали под именем датчанки Астрид Хассинг, допила свой коктейль и потянулась. Иннокентий скосил на нее глаза и с выражением объевшегося сметаной кота улыбнулся.

— Закончим дело с Норьегой и поедем. Получится и к границе быстро смотаться.

В отличие от посторонних, что могли случайно подслушать невинный разговор, этой паре все было ясно. В прошлый раз они заезжали в пыльный городишко близь границы США, чтобы сделать звонок в Москву. Может это выглядела паранойей, но звонить с известного курорта они посчитали делом опасным. Звонок все равно можно отследить. Если их, конечно, до сих пор преследуют.

Вероника-Астрид еле слышно вздохнула:

— Какая-то бесконечная сделка. Почему нельзя сразу все завершить нормально?

Мадс-Кеша хмыкнул:

— Зато платит исправно. И, между прочим, на наш официальный счет. Сама знаешь, как тут относятся к левой наличности.