Инженер

Зимних ожиданий лопнула суровая нитка,

Жил да был мальчик, жил, да растворился в ночи.

Ты себя застал за переводами индейского свитка

На язык ненастья,

А теперь пролейся дождем и фотоснимки сличи…

(Руслан Бажин)

32 год Ресинхронизации — год 996 Руусана — 4 ДБЯ

Облава подходила к завершению. Руководитель операции, Инквизитор Срохч, был доволен: есть о чём отрапортовать Повелителю Вейдеру. Выявлен и обезврежен джедай-шпион! Да где, на Корусанте, в заброшенном Храме. Возможно, за одну такую операцию и не сделают сразу грандом, но выделиться она позволит без вариантов. Срохч предвкушал, как испросит разрешения Повелителя лично довести до конца расследование, разберётся с муниципалитетом сектора и, в особенности, с заплывшими жиром полицейскими чиновниками. Выставили, называется, охрану! Хорошо, хоть ранкоры внутри не завелись!

Начальник Департамента Анализа информации, сокращённо ДАИ, старший полковник Мордерблейд, стоящий рядом с Инквидитором, думал совсем о другом. Найденные в каморке шпиона компьютеры содержали хаттову кучу всевозможной информации. И следы ещё большего количества стёртых данных. Сколько же лет сидел здесь этот одиночка? Какие секреты добыл, кому отправил? То, что отправлял, можно считать доказанным, иначе бы не стал удалять собранное. Мордерблейд надеялся, что его спецам удастся вычислить адресатов при дальнейшем препарировании содержимого аппаратуры. Если не выйдет — лорд Вейдер будет раздражён и обязательно урежет финансирование, как он всегда поступал в подобных случаях. Более серьёзных неприятностей полковник не опасался. Главное уже сделано. Компьютеры изъяты, канал утечки перекрыт, и этим путём враги империи никакой информации больше не получат.

— Грузите быстрее! — приказал своим сотрудникам Мордерблейд и направился вслед за Срохчем к ожидающим их спидерам.

Ни Инквизитор, ни полковник не подозревали, что после заката, когда деловой квартал вокруг Храма погрузился в вечернюю дремоту, в помещениях Великой Библиотеки джедаев тихо включилось оборудование, внешне выглядевшее безнадёжно испорченным. И Большая Информационная Машина принялась за свою обычную работу — сортировать, систематизировать, отправлять в хранилища голографические видео, изображения, тексты. Не так уж важно, что хранилища теперь располагались где-то вовне. Машина записывала историю. В самом конце сводки за истекший день она добавила короткое сообщение…

Тремя десятилетиями ранее

Он не играл в компьютерные игры. У них в доме и не было полноценного компьютера, только слабенькая машинка с режуще-ярким зелёным экраном и вводом команд с клавиатуры. Купил её отец, истратив половину месячной получки. Машинку Ник изучил до последнего винтика, писал для неё программы той сложности, какую она только способна была переварить, а потом, добыв схему, вывел наружу разъём для получения информации от датчиков и выдачи команд на исполнительные механизмы. Управляемая машинкой тележка с электромотором бойко каталась по двору, соблюдая маршрут, а натолкнувшись на препятствие, ловко его объезжала, вызывая восторг других ребят. Когда же Ник по описанию в журнале прикрутил к машинке дополнительный блок памяти, кличка Изобретатель приклеилась к нему прочнее объявления на столбе. Он до сих пор мог наизусть воспроизвести и систему команд, и многие из своих нехитрых программ, хотя кому они нужны теперь? Несмотря на технические таланты, в университет Нику поступить не удалось, слишком большой был конкурс в это престижное учебное заведение. Преподаватель с тонкими губами, большим мясистым носом и добрыми хитроватыми глазами, что занимался с Ником в частном порядке, намекал, что приёмной комиссии неплохо бы дать на лапу, предлагал даже свести с нужным человеком. Но у отца Ника не было денег на взятку, да и слишком принципиальным был отец, чтобы пойти на такое. А уговорить его было некому: мать умерла, когда Нику только-только исполнилось четырнадцать.

Пришлось парню вместо университета отправляться на войну. Война эта, с точки зрения некоторых, не была необходимой, и, всё же, не могла не начаться. Племена из далёких гор, ещё недавно примитивные и нищие, неожиданно открыли для себя настоящую кладезь доходов: стали выращивать наркотические культуры. С каждым годом поток «дури» становился всё полноводнее, проникал не только на предгорные сельскохозяйственные территории, но и в большие города. Страсть к дурману превращала цивилизованных людей в изуверов, способных ради очередной дозы вырвать серьги из ушей почтенной матери семейства, убить старушку, жестоко пытать одинокого ветерана, выведывая, где он хранит боевые награды… Правительство решило нанести удар по плантаторам смерти прежде, чем молодое поколение начнёт деградировать в наркотическом угаре. И мальчишки, только что окончившие школу, взяли в руки оружие и пошли в бой…