Иная суть (СИ)

Вспоминая все свои прожитые лета, Славирка Чаровник понимал, что его нелёгкая, хоть и длинная жизнь подходит к завершению. Вот только такой ужасной кончины, которую приняла молодая Русинка он бы и своему лютому ворогу на Земле не пожелал.

Спрятавшись от всех в самом тихом и укромном месте, которое только найти смог, он вспоминал все яркие события своей жизни. Лица своих родителей Славирка уже слабо помнил, из-за множества прожитых лет, в душе лишь оставались воспоминания об их доброте и ласке, а также о мудрости, что они вложили в него. В отроках он ходил когда их не стало на белом свете, но тот случай, приведший к их смерти, навечно остался в его памяти…

С малолетства батюшка учил Славирку счёту и грамоте, приговаривая, что без них ничего путного в жизни сотворить невозможно. Читать и писать, обучался он не только по старому письму, писаному в харатьях чертами и резами, руницей, да буквицей, что в народе сохранились, но и по новому, коим жрецы греческие в своих книгах про бога распятого писали. Помимо грамоты, батюшка сызмальства ремеслу кузнечному обучать начал, ибо видел в Славиркиных глазах страсть до поделок из железа рудного. Матушка, добрая и светлая душа, тоже к его обучению руку свою приложила. Научила она его чувствовать окружающий лес, лешего почитать, да с духами природы дружбу водить. Особливо научила она разбираться в травах лечебных, что из людей всякую хворь-болезнь изгоняют.

Но пришла к ним беда откуда не ждали. Сгинула матушка в огнище костровом на дворе боярском, а батюшка чуть ранее помер зарубленный мечами возле кузни своей, когда защищал молотом кузнечным матушку от дружинников боярских. А горе тяжкое в их хату пришло из-за злобного навета, что нашептали младший сын боярского воеводы и его старший братец-черноризник думному дьякону разбойного приказа.

В то хмурое лето, едва снег в лесу сходить начал, привезли матушке на излечение младшего дружинника, коему вепрь лесной на охоте боярской ногу подрал-покалечил. Хата с кузней и избой травной у батюшки с матушкой на самом краю посада боярского стояла, между дорогой идущей на град Московский и лесом урманным, вот поэтому его скоро в избу на излечение и доставили. Матушка травница была знатная, вся округа о её умении и лёгкой руке судачила, посему и стала она раненого лечить-пользовать со всем старанием, да раны рваные закрывать и залечивать. Как дружинник помаленьку на поправку пошёл, да стал по двору сам ходить-бродить с рогатиной подмышкой, то стали до него из посада боярского приходить дружки его дружинные. Да не просто так они приходили проведать дружка своего, а завсегда приносили зелье заморское, от чрезмерного пития которого частенько разум теряется. Матушка ругала их по-всякому, говоря что нельзя болезному эту отраву пить, но не слушал её никто.

Беда случилась на Перунову ночь, что опосля Ильина дня, как молвили жрецы греческие. Упились дружки дружинные зелья заморского до крайней черты. До середины ночи были слышны в хате их крики буйные. Лишь незадолго до первых петухов тишина настала. Утром, подоив корову и покормив птицу, матушка отправилась проведать болезного, но того ни в травной избе, да и на всём дворе нигде не было. Почуяв неладное, кликнула она батюшку со Славиркой, после чего они пошли втроём искать дружинника.

Страдальца они обнаружили на краю урманного леса. Он лежал в траве раскинув руки в стороны в странной позе. Слабые хрипы вырывались из его уст. Было видно, что болезный доживает свои последние мгновения. Матушка просунула руку под его поясницу и взор в её глазах переменился. На молчаливый взгляд отца, она лишь покачала головой и тихо произнесла одну фразу: «Не жилец он. Хребет сломан». Батюшка посмотрел на умирающего и спросил:

— Кто же тебя так?

— Демидка, — еле слышно произнёс дружинник, его глаза закрылись и слабые хрипы больше не вырывались из уст.

— Отмучился, болезный, — сказала матушка. — Берите его и несите в избу. Надо приготовить его в последний путь.

Оставив в травной избе матушку с покойным дружинником, отец с сыном вышли на двор рядом с кузней.

— Тятя, а кто этот Демидка? — спросил Славирка.

— Младший сын боярского воеводы Савватия. Ты сынок держись от этого аспида по далее. Он басалай, хоть и не богат летами, но уже многим людям кровь попортил и жизни изгадил. Один сын остался у воеводы, вот и дал он ему полную волю. С малолетства без призора озорует.

— Тятя, а почему ты говоришь что он один? Ведь у воеводы Савватия и старший сын имеется.

— Старшой сын, уже отрезанный ломоть. Он три лета назад постриг монашеский принял и в черноризники подался. Теперича он уже говорит, что он не Савватия сын, а сын бога греческого, за грехи людские распятого. Даже имя своё, отцом данное, на новое поменял.

— Он что… гнева Богов не боится?