Иная реальность

   Бог мой, северное сияние! И в наших умеренных широтах весьма далеких от северной экстремальной экзотики, можно смотреть на него, покойно устроившись в кресле-качалке на самом верхнем балконе обыкновенной панельной пятиэтажки. С удовольствием закурить и предаться приятным размышлениям о бесконечности расширяющейся Вселенной, глядя на столь любопытный астрофизический феномен. Тем паче вольно философствовать на космогоническую тему тихим и теплым июльским вечером, если дело происходит не где-нибудь полярной зимой в безумно холодном Заполярье, а у себя дома, когда из звездных далей до родной средней полосы добралось полярное сияние не хуже, а может, даже лучше, чем у высоких нордических широт. Помнится, раньше в здешних местах только случались ничуть не выдающиеся ночные зарницы -- тусклые отблески далекой и потому безмолвной атмосферной грозы за горизонтом, а вот теперь по-северному засиял весь ночной небосклон, где переливались радужными складками многокилометровые огненные полотнища, одни широкие, а другие поуже. Блистая всеми оттенками видимого спектра, иные сияющие полотнища обрывались высоко в ночном небе, а те опускались чуть ли не до самых крыш соседних домов. Там и сям радужные полотнища празднично по-новогоднему мерцали, словно составленные из беспорядочно перепутанных елочных гирлянд сверхярких светодиодов. Здесь и сейчас безоблачную ночь над городом иллюминировали плавные переходы разноцветных градиентов полярного сияния, вызванного необычным солнечным ветром и всеми его неисчислимыми протонами и электронами, неустанно бомбардирующими атмосферу над северным полушарием планеты Земля. Казалось, радужный театральный занавес прикрыл звездное небо, действующих лиц и исполнителей от любопытствующих взоров зрителей, ожидающих начала глобального и, быть может, эпохального спектакля.

   Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, и всякий, кто мог, совершенно бесплатно наслаждался семью чистыми спектральными цветами. Каждую ночь от заката до рассвета мерцали красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый... И прочие миллионы полутонов ночной радуги, как стали называть этот метеорологический курьез с подачи какого-то не шибко грамотного тележурналиста досужие наблюдатели. Кое-кто даже уверял, что умудрялся разглядеть радужные всполохи при дневном свете. Как бы там ни было, но уже второй вечер кряду не какие-то там бесцветные зарницы, а полноценное полярное сияние полыхало не только в умеренном поясе, но и над гораздо более низкими широтами.

   Могучий солнечный ветер обдувал северное полушарие Земли, но для большинства телезрителей и читателей газет глобальное сияние было чисто зрелищным мероприятием. Хотя отдельные господа и товарищи сами себя суеверно пугали, видя в явлении небесных мерцаний зловещее предзнаменование грядущих общественных катаклизмов, личных бед и фамильных несчастий.

   * * *

   Кирилл Дербанов помогал своему организму усваивать тяжкий поздний ужин с помощью легких сигарет и бутылки холодного пива на балконе двухкомнатного хрущобного жилья. Под сполохи полярного сияния мысли о загадках Вселенной, о вечном и бесконечном тоже немало способствовали пищеварению одинокого обитателя типового городского жилища. Кирилл покончил с пивом, встал, опершись об облупившийся поручень балкона, и целую минуту неспешно размышлял, куда пристроить бренные останки сигареты: то ли ловким баскетбольным броском отправить бытовой мусор на соседский

   балкон, то ли с пятого этажа спустить вниз на голову какому-нибудь ночному прохожему, едва ли опасающемуся угрозы с неба. Но все же, хорошо подумав, оставил сигарету просто так дымиться в пепельнице. Тем более, в ней уже покоились догоревшие до самого фильтра спутницы прежних раздумий нашего ночного мыслителя. Кирилл очень не любил давить окурки. По его глубокому убеждению, тела сигарет -- мертвые, обгоревшие да еще искалеченные безжалостной рукой злобного курильщика -- выглядят крайне неэстэтично. Вредный лишний дым он тоже не жаловал, но это ничего, если курить на балконе.