Империя превыше всего

2 день весны. Даннеран. Особняк Каэтана Эфруса

С самого утра в небольшой особняк, который стоял в старой части Среднего Города, стали прибывать представители творческой интеллигенции столицы. В этом особняке, во времена Первой и Второй Императриц творил Каэтан Эфрус, признанный мастер любовной лирики. Также он весьма уважал по вечерам созвать душевную компанию, желательно из лиц противоположного пола и собрать, так сказать, материал для следующей своей работы. Впрочем, все это не сопровождалось какими совсем уж непотребствами, более того, работы Эфруса нравились представительницам правящего дома, так что Каэтан Эфрус, который ни разу за всю жизнь не выбрался из столицы дальше, чем прогулка на колеснике, продолжал зарабатывать и проматывать свои гонорары. Когда писатель отправился в небо, то под давлением женской общественности, дом, где жил мастер, признали охраняемым объектом. Но, по традиции рачительного использования площадей, этот дом был превращен в этакий литературный клуб. Один предприимчивый житель столицы смекнул, что творцы, как разумные, которые выше плебейских замашек брать еду с собой, покушать все-таки не дураки и превратил соседний дом в ресторацию. Далее еще один имперец открыл рядышком книжный магазин, потом появился магазин модного платья. В общем, теперь этот район города пользовался славой этакого кубла, отставить, крайне высококультурного места, где рождались новые писатели, поэты и прочая шумная, кичливая, много о себе думающая публика.

Обычно все эти разумные начинали подтягиваться ближе к вечеру, ибо крылья вдохновения и дар творцов не терпят дневного света (ну, и нажиратся с прям утра, это же моветон). Но сегодня служители пера явились, словно на работу. Правда, вид у всех был изрядно помятый и в глазах совсем не огонь новых свершений горел. Но мужчины и женщины с равнодушными лицами и в форме вигилов настаивали на том, что именно сегодня и именно утром Империи срочно потребовались их таланты…

…Карета выехала из замка примерно через час после того, как все «приглашенные» братья и сестры по перу были доставлены… то есть, конечно, приглашены в особняк Каэтана Эфруса. В карете, с гербами правящего дома на дверях, ехали четверо. Ну, девушку, в черном с алым платье, в длинном манто и шрамом на лице представлять не надо. Наследную принцессу, особенно теперь, вряд ли можно не узнать. Впрочем, все четверо были людьми в Империи известными. Но вот юный вигинтил в черной форме Академии, был известен пока лишь в узких кругах… хе-хе, ограниченных людей.

— Господин Дзиннэ, — говорил Аринэль. — Все же, я очень сильно сомневаюсь, что я смогу вам в этом сильно помочь.

(По традиции, принцев-консортов, а также мужей женщин из Дома Алестис и вообще мужчин, которые вошли в род жены, принято в обычном общении называть по «девичьему» Роду. Официально их именуют по титульному Роду).

Сидящий напротив молодых людей мужчина, судя по чертам лица, потомок дроу, с довольно длинными прямыми белыми волосами, в темно-синем строгом костюме и черном пальто, чуть усмехнулся. Он положил руки в кожаных черных же перчатках на набалдашник трости

— Господин Тайфол, — чуть насмешливо отозвался магистратор Консилиума Развития, герцог Квендор Дзиннэ Айтарис Алестис. — Мне рекомендовали вас, как крайне наблюдательного и весьма творческого разумного с острым умом. Уверен, вы сможете внести существенную лепту в это направление, которое, к тому же, было создано именно с вашей подачи.

— Ее величество тоже поддержала ваше участие в этом мероприятии! — пропела сидящая рядом с ним женщина. — А его величество выразил надежду, что ваша склонность к порядку придаст этому начинанию необходимую серьезность!

Фироэль Дайрис, разумеется, была одета по последней столичной моде. Ее темно-серое манто былодовольно коротким, короче фиолетового платья. Высокие воротники, которые летом были самым писком, уже были не в моде, но зато стали популярны тонкие талии (а они делались широкими такими поясами, которыми стягивали, собственно, живот) и ажурные плетеные воротники. Из тонкой проволоки делался каркас, а далее все это украшалось так, чтобы проволоки было не видно. Откуда это все знал Ари? Так он помогал надевать этот самый пояс, а потом рассматривал такой воротник на платье Юлисы. А все потому, что он жених, поэтому обязан помогать. Кстати, кто бы мог предположить, что Юля предпочитает готический стиль?

— Ну, я даже не сомневался, что их величества поддержат этот стеб… в смысле, начинание, — скривился Аринэль и вздохнул. — Что же, раз меня «пригласили», съездим. Но предупреждаю, что в этом я понимаю ровно столько же, сколько в моде. То есть я полный и безоговорочный ноль.

— Ну-ну, господин Тайфол, — усмехнулся Квендор Айтарис. — Думаю, автор новой системы счета все же не совсем ноль окажется.