Империя наносит ответный удар

– Вот это действительно можно назвать холодом! - Впервые с тех пор, как несколькими часами раньше Люк Скайуокер покинул повстанческую базу, его голос нарушил тишину. Под ним был таунтаун - единственное живое существо, насколько видел глаз. Он чувствовал усталость и одиночество, и звуки собственного голоса показались ему незнакомыми.

Люк, как и его товарищи по Союзу Восстания, изучал белые пустыни Хота и собирал информацию о своем новом доме. Все они возвращались на базу со смешанным чувством облегчения и одиночества. Ничто не противоречило сведениям, что на этой холодной планете не существует разумных форм жизни. Все, что видел в своих одиночных экспедициях Люк - бесплодные белые равнины и синеватые горы, которые, казалось, растворялись в дымке дальних горизонтов.

Люк улыбнулся под платком, повязанным как маска и защищавшим его от ледяных ветров Хота. Внимательно разглядывая сквозь очки ледяные пустыни, он натянул поглубже отороченную мехом шапку.

Уголок рта пополз вверх, когда он вспомнил о попытках обнаружить официальных исследователей на службе имперского правительства. "В Галактике затеряны поколения колонистов, которых мало заботят дела Империи или ее противника, Союза Восстания, - думал он. - Но поселенец должен спятить, чтобы заявить требования на Хот. Эта планета не нужна никому, кроме нас".

Чуть больше месяца прошло с тех пор, как Союз Восстания основал на ледяной планете аванпост. Люк был хорошо известен на базе, и хотя он едва достиг двадцатитрехлетнего возраста, воины-повстанцы обращались к нему не иначе как "коммандер Скайуокер". Звание доставляло ему некоторое удовольствие, но и неудобства. Однако он всегда был к месту, когда приходилось командовать наемниками. Многое повидал Люк, и сам он сильно изменился. Он с трудом верил, что всего лишь три года назад он был наивным фермерским пареньком у себя на родине на Татуине.

Юный командир пришпорил таунтауна.

– Пошли, девочка, - проворчал он.

Тело снежной ящерицы защищал от холода толстый мех. Она скакала на задних мускулистых ногах, трехпалые стопы, заканчивающиеся кривыми когтями, выбрасывали вверх большие снежные комья. Голова ее, похожая на голову ламы, вытягивалась вперед, а змеевидный хвост свивался кольцами, когда зверь сбегал по ледяному склону. Рогатая голова поворачивалась из стороны в сторону от ветра, студившего косматую морду.

Люк мечтал о том часе, когда его экспедиция завершится. Он слишком быстро замерз - не могла помочь даже казенная одежда, сильно утепленная. Но он помнил, что сам сделал выбор, он вызвался поехать по ледяным полям в поисках чужой жизни. Он задрожал, поглядев на длинную тень, которую он вместе со зверем оставлял на снегу. "Ветер поднимается, - подумал он, - и эти пронизывающие ветры после наступления ночи принесут с собой невероятную стужу". Он испытывал соблазнительное желание вернуться на базу намного раньше, но он понимал, как важно знать, что они одни на Хоте.

таунтаун быстро свернула направо, почти выведя Люка из равновесия. Он все еще не привык ездить на этих непредсказуемых животных. "Не обижайся, - пробормотал про себя Люк, - но я чувствовал бы себя гораздо увереннее в кабине моего надежного лэндспидера". Но в данном случае таунтаун, несмотря на все неудобства, представляла собой наилучший вид транспорта, пригодный на Хоте.

Когда зверь добрался до вершины следующего ледяного склона, Люк придержал его. Он снял темные защитные очки и несколько секунд щурился, ожидая, когда глаза привыкнут к слепящему сиянию снегов.

Неожиданно его внимание привлек появившийся в небе объект - он промчался по небу, оставляя за собой дымный шлейф, который медленно таял по мере того, как объект погружался в туман горизонта. Поняв, что это означает, он почувствовал холод, который мог бы соперничать с холодом атмосферы Хота. То, что он видел, было, видимо, сделано руками человека и, может быть, даже выпущено Империей. Юный командир, не отрывая глаз от макробинокля, проследил за горящим объектом до тех пор, пока тот не рухнул на белую землю и не исчез во вспышке взрыва.

При взрыве таунтаун вздрогнула. Пугливое ворчание вырвалось из ее глотки, и она стала нервно царапать когтями снег. Люк потрепал голову животного, стараясь успокоить его. Было трудно вслушиваться сквозь шум ветра.

Полегче, девочка, это всего лишь метеорит! - крикнул он. Животное притихло, и Люк поднес к губам коммуникатор. - Эхо Три вызывает Эхо Семь. Хан, старина, ты меня разбираешь?

В приемнике затрещала статика. Затем сквозь помехи пробился знакомый голос:

– Это ты, малыш? Что у тебя?

Голос был немного взрослее и немного резче, чем голос Люка. Люку с четкостью вспомнилась первая встреча с кореллианцем, космическим контрабандистом, в той темной, набитой чужаками кантине, в космопорту на Татуине. А сейчас эго был единственный друг Люка, кто не состоял официальным членом повстанческого Союза.