Империя туч

ЯЦЕК ДУКАЙ

ИМПЕРИЯ ТУЧ

летний паучок

поменяемся жизнями

смогу ли подвигнуть твою?

笑

смех

Роща богини над долиной облаков растет в смехе маленькой Кийоко.

В первый день десятого месяца двадцатого года Мейдзи, Муцухито, император бог императора Комеи, отправляется в седьмую рокудай юнко, через страну, через сны подданных, через прошлое и будущее.

Не вижу справедливости в приговорах небес, стихий и географии.

Роща богини над долиной облаков растет в смехе маленькой Кийоко.

Кийоко и дедушка покинули деревушку Окаму перед рассветом; а тропа крута, тропа закручена. Дедушка нес саженцы императорских яблонь, маленькая Кийоко несла бамбуковую корзинку с едой.

Видимая с юга, со стороны реки, Гора Пьяной Луны – это бурная волна зелени; с юга, стороны Трех Долин и главного русла ункаи – выщербленный клык дракона. Обрыв обнажает болезнь клыка: обломанные кривизны горных пород, гнойные подтеки желтой глины.

На его вершине, в короне рощи, Кийоко бегает между древесными стволами, переполовиненными инь тени и янь света, и считает места, предназначенные под саженцы. Папоротники солнечных лучей игриво щекочут ее. Ветерок чего-то наговаривает в теплые ракушки ушей.

Кийоко задерживается при любом проблеске бесконечности: туманной линии океана; Солнца, выросшего над соседней горой, домиков Окаму, словно игрушек дракона Рийюджин. Никогда еще не была она так близко к небу.

Она видит, как ками шевелятся в листьях. Они тоже нацеливают свой смех к Кийоко.

В мире жизни и движения немного имеется существ, которые бы не отвечали Кийоко тем же самым радостным восхищением.

Перистые башки туч: словно собак, словно свиней, словно сверхгромадных жаб с любопытством выглядывают из-за края обрыва.

Последний саженец дедушка передает в руки девочки. Они еще слишком маленькие, нет в них еще власти над твердыми телами растений. Это ладони дедушки направляют ладонями Кийоко.

Дедушка беззубо причмокивает, когда потом они едят сухари сенбей и соленые колобки онигири. "Никто не сгниет раньше, чем первое дерево, что посадил в роще Изанами".

От первого дедушкиного деревца нет уже и следа.

То было дерево каки. В роще богини садили исключительно каки, однако Помилованные, сосланные в Окаму эдиктом безгранично милостивого императора, проявляют свое послушание и раскаяние еще и таким вот образом: высаживая и ухаживая за яблонями, пересаженные в Нихон из чуждой природы Запада.

Отца Кийоко, еще до того, как она родилась, расстреляли за бунт. Отец Кийоко участвовал в мятеже против обычаев и орудиям заморских варваров.

Хитори, сутари, саннин: подсчитывает Кийоко будущие деревья, словно людей, и смеется, смеется.

В первый день десятого месяца двадцатого года Мейдзи, Муцухито, император бог императора Комеи, отправляется в седьмую рокудай юнко, через страну, через сны подданных, через прошлое и будущее.

На севере, в районе Тогоку, в префектурах Аомори и Акита продолжается очередное восстание крестьян против новых налогов и нового правления.

На юге, в префектуре Эгиме, Сумимото привлекает для управления шахтой Бесши европейских инженеров. Эти ойятои гайкокудзины переписываются с французскими, британскими , голландскими колониями в Азии, а так же с салонами и учебными заведениями Парижа и Лондона, и таким вот образом до Первого Министра Ито Хиробуми доходит Благословенное Предложение.

Мейрокуся, Общество Шестого Года Мейдзи, опубликовало Список Сорока Трех: тех и только лишь тех вещей, которые обязаны остаться неизменными, чтобы Нихон оставалась Нихон; остальное можно и следует изменить.

На первом месте – власть императора, от нее происходит все остальное. На втором месте – вера предков.

Российская империя объявила про строительство железнодорожной линии, идущей через всю Сибирь. Как только она завершит строительство, Российская империя сможет перебрасывать армии любой численности из Европы под самый порог Нихон.

А ведь даже не все города и порты Нихон остаются под властью императора. Договоры, подписанные под стволами пушек Черных Кораблей, отдали торговле и закону варваров города, заливы и прибрежные угольные склады.

Муцухито сейчас тридцать семь лет, если считать по традиционному отсчету Страны Богов. Наложницы родили ему сына и дочь; императрица бесплодна. Только она не оспаривает божественный приговор и решения судьбы.

После заката, в окружении дюжин полицейских, он сходит с дороги, поднимается на перевал и в тишине, вымощенной звуками крыльев ночных птиц и хохотом лягушек, восхищается красотой и жестокостью мира смертных. Составляет стихотворения, которые никто и никогда не прочтет.

Путешествие без конца – пуста голова путника – горшок для камней тоски.