Империя храмов

— Илья, очнись!

Меня трясло. Боже, никогда не было такого тяжелого похмелья. Нет, это не моё тело дрожало, а чьи-то цепкие руки впились в плечи и встряхивали с монотонной частотой. Что за скотина меня будит?

Мужской голос, хоть и называл меня по имени, был мне незнаком. Но незнакомец так и продолжал бубнить «Илья, очнись» и трясти. От очередного рывка хрустнуло в шее и я открыл глаза.

Весь мой обзор занимала обеспокоенная рожа. Немногим меня старше, но жизнью потрепан мужик конкретно. Глубокие морщины на лбу и в углах серых глаз, висящие щеки, неумело выбрит. И короткий ежик русых волос.

Точно рожа совершенно незнакомая. Я не настолько стар и забывчив, всего-то за сороковник пару лет назад перевалило. Даже после того шумного юбилея не было так мучительно. Или это было не пару лет назад…

— Илья, слава всеблагим! Очнулся! — радостно возвопил он тут же, заставив меня болезненно поморщиться.

Головная боль вынудила сосредоточиться. За маячащей передо мной незнакомой рожей виднелись верхушки деревьев. А над ними светлеющее предрассветное небо. Как я оказался на улице? В парке или, не дай бог, в лесу?

Я поднялся так резко, что мужик не успел отпрянуть и мы столкнулись лбами. В башке загудело, словно ударили в набат. Или мне это не кажется? Сознание все ещё плыло и я списал этот звук на остаточные галлюцинации после… А вот после чего, надо подумать.

Мужик начал суетиться, помогая мне подняться на ноги, а я пытался вспомнить. Что произошло ночью? Был клуб, встреча в дружеской атмосфере, потом я решил немного расслабиться. Ничего необычного, пара напитков, наблюдение за публикой.

Девушка! Там была девушка… Чёрт, как же трудно вспомнить. Её образ расплывался среди мерцающих огней, движущихся в танце силуэтов, дыма и музыки. Неужели меня опоили? Нет, невозможно, место было надёжное и проверенное.

— Давай, давай, поднимайся скорее, — торопил меня тем временем незнакомец, подтягивая к себе за руку. — До подъёма совсем немного времени, когда братья проснутся, тебе уже надо быть в обители.

Стоп. Что? От непонимания происходящего я застыл, из-за чего рухнул обратно на траву. Какие братья, какая обитель? Я что, мать их, в монастыре?

По спине пробежали мурашки. Мелкие ледяные твари впились в позвоночник, парализуя.

Очень неприятно, когда часть жизни напрочь выпадает из памяти. Но ещё неприятнее, когда ты очухиваешься в неизвестном месте, понятия не имея, как сюда попал. Точно чем-то накачали.

Кто? Зачем? Почему я жив? И какого хрена я делаю в монастыре? Это что ещё за идиотские происки врагов — отправить меня на постриг? Я даже схватился за голову, но бритости там не обнаружил. Ух, зарос, пора стричься.

Мужик свои попытки поднять меня не оставил и снова вцепился в мои плечи, дёрнув на себя. А я смог рассмотреть, что на нём и правда подобие монашеской рясы. Одеяние, больше похожее на огромный холщовый мешок. Бесформенный и неопределённого тёмного цвета.

Пора заканчивать этот цирк.

— Ты кто вообще? — я еле разлепил ссохшиеся губы.

Лицо монаха испуганно сморщилось, а губы зашевелились. Но я не слышал, что он ответил. Потому что мой голос не был моим. Я мог, теоретически, всю ночь орать песни и охрипнуть. Но помолодеть на двадцать с лишним лет и вернуться в прекрасное время ломки голоса не мог.

— Да какого хрена происходит? — почти проорал я проверочную фразу и мурашки превратились в холодный пот.

Вдобавок мне в лицо уткнулась потная ладонь, а мужик завращал глазами и стал опасливо озираться. А вот это ты зря, не надо мне затыкать рот.

Рефлексы сработали неожиданно быстро и чётко. Перехват за запястье, вывернуть, ребром второй руки резкий удар по шее, завалить на землю и отскочить.

Кажется, я охренел даже больше, чем он. Силы в руках было ощутимо больше. Но при этом движения были не самые умелые. Словно не было мышечной памяти, сработал чисто мозг, как на первых тренировках… Да что за?

— Илья, ты что делаешь? — пробубнил монах в землю и начал отплёвываться.

Я отступил ещё на пару шагов и огляделся. На лес не очень похоже, как и на парк, впрочем. Что-то среднее. Слишком ухоженный для леса и слишком беспорядочный для парка. Лиственные деревья, плотная посадка, буйная зелень, не вековые, но достаточно высокие, чтобы не видеть, что за ними.

И очень тихо. А значит я всё-таки где-то в области. Ни единого звука города. Городские жители привыкают к этому белому шуму, но я всегда его слышал. Шелест шин, визг тормозов, глухое урчание двигателей, далекие гудки, сигналки, перестук трамваев. Всегда есть какие-то звуки.

— Илья… — мужик поднялся и отряхивался, смотря на меня с обидой.

Как-то он очень уверенно ко мне обращается. Так разговаривают только с хорошо знакомыми людьми. Но я его вижу в первый раз в жизни. При этом он не притворяется. Читать людей — одно из моих главных достоинств, которое не раз спасало жизнь.

В голове тут же стрельнуло и промелькнул проклятый женский силуэт. Девушка, была девушка…

— Пойдём, нам уже пора возвращаться, — махнул мне монах и шустро прошмыгнул между деревьев.