Игры с волками

— Пожалуйста, посмотрите еще раз! А-ле-на Ша-пки-на…

Большие карие глаза красотки с ресепшена налились кровью от возмущения, загнанного в угол рамками корпоративной вежливости. Девушка вымученно улыбнулась и, демонстративно покрутив колесико мышки наманикюренным пальчиком, вкрадчиво повторила:

— Простите, госпожа Шапкина, но никто с такой фамилией в списке не значится.

Паника подступила к моему горлу, заставив кровь шуметь в ушах, а сердце биться аж об барабанные перепонки.

— Ну, как же так! — Выдохнула я, чувствуя, как бледнею от страха. — Я же точно знаю, что на меня выписан пропуск… девушка, милая, посмотрите еще где-нибудь? Может я у вас в каких-нибудь других списках есть?

Вежливая тишина, полный притворного сожаления вздох:

— Извините, но на ваше имя нет пропуска. Могу я вам еще чем-то помочь? — С улыбкой добавила она, взглядом послав меня пасти ежиков.

Вот это попала, так попала! Через пятнадцать минут, на восемьдесят пятом этаже этого огромного офисного центра, у меня должна состояться встреча с потенциальным арендатором безбожно дорогого помещения, а я просто не могу на нее попасть, потому что какая-то кукла с ресепшена отказывается поднять свои вторые девяносто со стула и поискать меня в списках!

Или не в ней дело, а в Сашке? Мало ли, послать-то меня вместо себя — послала, а о пропуске не подумала? Все же такая беда, взять и словить пищевое отравление накануне «сделки всей своей жизни».

«Аленчик, пожалуйста! — Всхлипывала в трубку Саша, — я тебе должна буду по гроб жизни… это просто какой-то кошмар! Не иначе Юлька Саркина меня сглазила, это стерва глазастая! Не зря ведь хвасталась, что у нее бабка цыганка и сама она ведьма потомственная… Аленыч, я ж этого Зловского почти полгода обхаживала! Мы с ним вообще все что было в городе посмотрели, пока тот офис не освободился! Уж чего я только не натерпелась от ублюдка… Я тебя, как подругу, очень-очень прошу. Там только подписать осталось и ключи отдать! Ты не думай, я тебе десть процентов от сделки отдам! Ты хоть представляешь какие это деньжищи? Ну же, не молчи!»

А я и слова сказать не могла. А что тут скажешь? Третий день в Москве, в двух тысячах километров от родного села Пирожкова, в котором мы с Сашкой выросли и вместе закончили школу… А потом она поступила в столичный вуз, а я в ближайший «пед» на преподавателя математики, она устроилась в престижную фирму риелтором, а я вернулась в Пирожково учительницей для восьмидесяти учеников…

Зарплата шесть тысяч, сиротское одиночество и хозяйство, состоящее из коровы и выводка цыплят — вот уж велике счастье для двадцати трёх лет, аж не унести! Сложно ли поверить в то, что когда Сашка позвонила и предложила помочь с трудоустройством в столице, я собрала чемоданы и раздала скотину еще до того, как повесила трубку?

«Аленыч, спасай!» — начиналось СМС с адресом и короткой инструкцией, которую я едва успела дочитать, когда следом раздался телефонный звонок.

Разумеется, я даже толком в риелторскую кухню не вникла, за три-то дня, а тут Саша просит не много, не мало, поехать за нее на сделку с проблемным клиентом и подписать договор на сумму, от которой мой внутренний калькулятор заклинило на шестом нуле. На десять процентов от нее я могу в Москве год жить вообще ни в чем себе не отказывая, а в Пирожково-то и все двадцать!

От того так сильно тряслись мои руки и ухало в груди сердце. Предать доверие подруги, да еще и упустить такие деньжищи в своем незавидном финансовом положении я просто не могла.

Волоокая богиня ресепшена встрепенулась, поднеся руку к гарнитуре прицепленной к аккуратному ушку. Нажала кнопочку и представилась:

— Кэпитал Бэй Москоу, Аза, слушаю. Да, записала, да… Шапкина… — тихо повторила она, заставив меня прильнуть к высокой стойке грудью и с надеждой заглянуть ей в рот. — Да… поняла.

— Ну? — Выдохнула я, застряв на границе между истерикой и надеждой.

Деловито отчеканив пальчиками символы на клавиатуре, внебрачная дочь Клеопатры и Цезаря подняла на меня прекрасные глаза царицы Нила и, с поистине королевской выдержкой, произнесла:

— Да, вы есть в списке. Распишитесь здесь и здесь. Смотрите вот сюда, в камеру. Я сделаю фото. Раз… два…

Пять минут спустя я, ломая каблуки, неслась к лифтам, зажав в руке злополучный пропуск. Физиономия на нем у меня вышла так себе — волосы всклокочены из-за дурной привычки запускать в них пальцы от волнения, улыбка перекошена, один глаз полуприкрыт. Вообще я на внешность никогда не жаловалась… хотя, теперь, после такого фото, как честный человек, уже не могла позволить себе эту фразу.

Прежде чем разрешить мне чиркнуть кусочком пластика по считывателю, охранник у лифта тщательно сравнил меня с тем изображением, и долго хмурился, тратя мое стремительно таявшее время.

По-хорошему, мне полагалось быть на месте еще минут пять назад… надеюсь, лифты у них скоростные. Иначе за что вообще платить в этом здании такую сумасшедшую аренду? Ну, не за формы же красотки Азы с ресепшена?