Игры Предвечных

Зеленое море тяжело вздымало свинцово-серые волны. Погода была ненастной. Сильный ветер туго надувал парус, едва дозволяя кормчему удерживать руль. Часть воинов оставалась на веслах, другая — пыталась управиться со снастью. Хотя манны говорили сами о себе, как о рожденных в море и для моря, а до настоящего шторма было еще далеко, управляться даже с таким легким и маневренным драккаром, который выделил своему сыну ярл Реганар, было теперь непросто.

Сам Вальгард, который, несмотря на молодость, уже успел получить почетное имя Снежный Волк, стоял у самого носа своего быстроходного судна, придерживаясь за край борта. Лицо вождя не выказывало и тени той тревоги, которую вызывала у его людей непогода. Вальгард смотрел на волновавшееся море, но видел солнечные берега Вечного Рома — жирные, сытые, теплые и богатые берега. Берега, которые когда-то были отняты у его народа, где поля всегда благосклонны к землепашцам, кожа женщин не заветривается и не шелушится от сильнейших морозов, а дети не мрут от болячек и голода круглый год. Те самые берега, которые Вальгард намеревался вновь сделать своими. И — снискать величайшую славу своего сурового народа, славных, воинственных и отчаянных маннов. Сын ярла как наяву видел зеленые луга, великолепные города, несметные богатства столицы бесконечной империи романов. Перед его мысленным взором вставали силуэты красивых женщин — множества красивых женщин, которые должны будут покориться ему.

И еще мужчин. Десятки, сотни и тысячи мужчин, хорошо вооруженных и закованных в хорошие доспехи. Отличных, умелых воинов, что сотрясали своей мерной поступью земли империи, из конца в конец. Воинов бесстрастных и беспощадных.

Проклятый, непобедимый Легион. Бесчисленное воинство, трех-четырех центурий которого хватило бы, чтобы простой численностью перекрыть все мужское население островов. Страшное и верное оружие Вечного Рома.

Это оружие нужно было сломать — и сломать наверняка. Без малейшей возможности его восстановления. Иначе народу Снежного Волка никогда не видать теплых берегов, не снимать обильных урожаев, не любить красивых женщин запада.

Вальгард обернулся к кудеснику. Тот сидел, завернувшись в меха, и привалившись щекой к своему корявому посоху. Кажется, с тех пор, как Снежный Волк сегодня открыл глаза, волхв, или кем там был загадочный пришлый маг, ни разу не переменил положения на скамье. Ему даже не приходилось отодвигаться с пути сновавших по палубе маннов — бесстрашные воины сами огибали его, насколько позволяла качка.

— Говори, — проронил кудесник, поднимая голову. Несмотря на рев бушевавшего моря и свист ветра, его слова были хорошо слышны стоявшему в трех шагах Вальгарду.

Вождь маннов, все же, посчитал за нужное приблизиться. Теперь он стоял почти вплотную к магу, который немыслимым образом продолжал удерживаться на скамье прямо.

— Знаю, я уже спрашивал, и не раз. Но спрошу снова. Ты уверен в своих силах, маг? Ты не смог повернуть ветра так, чтобы мы преодолели проклятое течение. Помоги ты нам на море, не пришлось бы плыть в Ром через Веллию. Вместо того, чтобы повернуть на восток, мы бы двинулись прямо на запад и сразу достигли синих вод. А там, если верить картам, лежит столица империи!

Кудесник поднял, наконец, голову. Тусклые серые глаза вперились в лицо Вальгарда. Молодое лицо поморщилось.

— Я уже говорил, но ты не желал меня слушать. Я бы смог повернуть ветра. Но сила течения там велика. И само течение достаточно широкое и бурное. Нашему судну не преодолеть его, если не возвернуть самого течения вспять. Такое может причинить немалый ущерб и берегам, и всему мирозданию. А об этом проведают маги, которые состоят на имперской службе. И насторожатся. Не говоря об обычных людях, которых затронет моя волшба. К тому же, отвернутое течение может обнажить рифы, о которых ни я, ни ты не имеем никакого представления. И мне нужно побывать во всех землях, которые… ты знаешь сам. А это можно сделать только, если пересечь каждую из имперских земель. Так чего ты желаешь больше, вождь, скостить несколько недель, или победить романов?

Набежавшая на борт волна окатила их стылой водой. Снежный Волк протер глаза пушистым наручем. Молодой маг остался недвижим.

Вождь маннов окинул взглядом своих людей. Все в драккаре, кроме вождя и мага, боролись со штормом. Вальгард сам отбирал каждого. В его отряде не было сопливых юнцов. Только воины — лучшие из тех, кого могли породить Острова. Все они понимали важность возложенной на них задачи. Вальгард не сомневался — эти не подведут. Если от кого и следовало ожидать подвоха, так это от кудесника. Как ни умелы были воины ярла, от мага зависел весь успех похода. И, хотя без него можно было сразу поворачивать назад, Вальгард ему не доверял. Несмотря на то, что он долгие годы жил среди маннов, маг так и не стал своим. Впрочем, он и не мог им стать.