Игры чародея, или Жезл Ниерати

— А вот и седьмой. — Тоненькая темноволосая девушка в дорогой хорверкской кольчуге пнула ногой одно из лежащих на тропинке тел. — Если еще Зар догонит ту парочку… Ну что, Кинард, похоже, все?

— Похоже, что нет, — с легкой ноткой осуждения возразил ее собеседник, литой здоровяк в свободном черном одеянии без рукавов. Его толстая шея и широкие плечи в сочетании с неестественно бледной кожей и струящимися по рукам венам наводили на неприятные мысли о вставшем из могилы и не успевшем еще загореть под настойчивым этренским солнцем мяснике.

— И что же тебя смущает? — Трудно было понять, звучит в ее голосе досада или задорный вызов.

— Например, вот это. — Кинард указал носком сапога на полураскрытую ладонь лежащего у его ног мертвеца.

Уже смеркалось, и девушке пришлось наклониться к самой земле.

— Пожалуй, — признала она. — Странно. Мозоли опытного воина, да и дрался он неплохо — и тем не менее одет не как дворянин, хотя и богато. И не как наемник.

— Не для боя, прямо скажем, одет, — кивнул здоровяк.

— От Трумарита, конечно, не так далеко, да и разбойников в этих краях не бывает… — начала было девушка, однако Кинард тут же ее перебил.

— Близко ли, далеко ли, опытный воин не дал бы себя так легко убить.

— Не повезло?

— Быть может.

Однако видно было, что девушка его не убедила.

«Вам что, заняться больше нечем?! — мысленно возмутился человек, которого они принимали за покойника. — Будто мало того, что вы свалились откуда ни возьмись на мою голову! Ну чем, скажите, мы вам помешали?! Вы ведь не разбойники, не бродяги…»

Со стороны глаза мужчины казались пустыми, однако он отлично видел все, что происходило вокруг. Вернее, то, что попадало в поле его зрения: шевелиться пилюля не позволяла.

Сильный вкус мяты до сих пор пощипывал язык.

Огвайн надеялся, что не поторопился. Боя, по сути, не было — несмотря на его недвусмысленные предупреждения, талисса не ожидала нападения, а ему самому синклит строго запретил брать в дорогу привычный клинок: купец, окончивший школу мечников, все равно что скоморох, способный уложить десяток королевских стражников.

Прежде чем Огвайн успел организовать оборону, в живых остались только он сам и двое нанятых им в Трумарите слуг. Трое против семерых — негусто.

Когда стало ясно, что боя не выиграть, Огвайн не мешкая пробил кинжалом пузырь с бычьей кровью и закинул под язык пилюлю. Теперь ему предстояли почти сутки полной неподвижности. Разумная предосторожность — иногда враги надолго задерживались на поле боя. И отличная возможность поразмыслить, что делать дальше.

— Всех накрыли? — Из подлеска бесшумно появился усталый, потрепанный жизнью эльф, на ходу убирая в колчан так и не пригодившуюся стрелу.

— Скоро узнаем. Риндал! Опять ты за свое! — укоризненно окликнула девушка худощавого молодого человека с неприметной физиономией тайного осведомителя. Тот как раз заканчивал снимать сапоги с одного из покойников.

— Не пропадать же добру, — вяло заспорил Риндал. — Не пригодятся, так продам. Кстати, Кин, посмотри вот эти. Считай, новенькие, а тебе по ноге будут.

Кинард только досадливо отмахнулся, по-прежнему задумчиво разглядывая привлекшее его внимание тело.

— Себ! Не взглянешь?

Низенький человечек со смазанными, несколько женственными чертами лица послушно отложил в сторону обнаруженный в сумах запас стрел и подошел к жрецу. Он никак не мог отдышаться после боя. Кровь, прилившая к его вытянутому лицу, окрасила щеки нездоровым, почти лихорадочным румянцем.

— Мозоли старые, а одежда новехонькая, — заметил Себ. — Всяко бывает. Зарабатывал на жизнь мечом, потом разбогател. И держу пари, он не из талиссы. Я больше не нужен?

— Ты долго еще?

— Заканчиваю уже. А где Заратти? — повернулся он к эльфу.

— Я не видел его с начала боя, — забеспокоился тот. — Авертай, где Зар?

— Найдется, — усмехнулась девушка. — Если бы он погиб, мы бы почувствовали.

— Я серьезно! — настаивал эльф.

— Я тоже.

— По-моему, они с Кайалом кого-то упустили, — вполголоса, словно между прочим, проговорил Риндал.

Авертай нахмурилась:

— Ты уверен?

— Гнусное вранье! — донеслось из леса.

— Кайал! Наконец-то!

На тропинке появились трое.

Кайал оказался крепко сбитым, начинающим полнеть жрецом, чью грудь украшал медальон с распахнувшей крылья летучей мышью — символом богини смерти. Морщась от боли, он то и дело косился на пропитанную кровью повязку на левой руке.

Его спутник — остроносый, коротко стриженный мужчина в светло-зеленом одеянии — казался невредимым. Еще в бою Огвайна поразили его глаза: удлиненные, растянутые к вискам, с россыпью оранжевых крапинок вокруг зрачка. Кинжал в руке крапчатого профессионально упирался в спину одного из слуг — расторопного паренька с забавным именем Кубр.