Игрек минус

Герберт Франке

Игрек минус

1

Этот день ничем не отличался от тысячи других.

В шесть утра -- подъем. Как всегда, толкотня в умывальной. Очереди за посудой для завтрака, за синтетическим молоком, за хлебом с джемом.

Потом физические упражнения, психотренинг, занятия. Личный час, с одиннадцати до двенадцати, ушел у Бена Эрмана на то, чтобы возобновить разрешение на пользование библиотекой микрофильмов и на то, чтобы заказать себе новый комбинезон.

С двенадцати до четырнадцати часов -- очередь за обедом и обед. Бену и на этот раз достался не мягкий кусок, а краюшка хлеба из водорослей, такая жесткая, что он даже не пытался от нее откусить. Вместе с картонными тарелками и пластмассовыми ножом, ложкой и вилкой он бросил ее в мусороглотатель.

Поездка по подвесной дороге -- пауза в распорядке дня, отделяющая труд для себя от труда для общества. В этот короткий промежуток времени никаких заданий, обязательств выполнять не требуется. Он сидел в одноместной кабине и смотрел сверху на улицы с их движущимися тротуарами и магнитопоездами, колышущимися людскими толпами... Отсюда улицы казались каналами, в которых лениво плещется какая-то жидкость. Дышать в кабине было легко, надевать дыхательный фильтр не понадобилось. Возможно, у Бена именно поэтому в кабине подвесной дороги всегда было чувство, будто он ничем не обременен, -- словно сам он не часть этого не знающего покоя города.

Четырнадцать часов -- начало четырехчасового рабочего дня.

Бен Эрман работал в главном вычислительном центре расследователем -должность, на которую назначались только граждане категории R.

Пока еще ничто не указывало на то, что день этот окажется для него необычным. Бен сел во вращающееся кресло, поворотом рубильника вправо включил компьютер и набрал на клавиатуре свой номер: 33-78568700-16R. Зажглась красная лампочка. Бен подождал, через несколько секунд на дисплее появились знаки: связь с рабочим блоком была установлена, система взаимодействия готова к работе. Одновременно в правом верхнем углу замелькали, быстро сменяя одна другую, цифры электронных контрольных часов, следивших за длительностью и стоимостью вычислений. Бен затребовал результаты, полученные им накануне, и занялся сведениями, которые еще не рассматривал: данными медицинских обследований и психологического тестирования, списком лекарств (во всяком случае, тех, что были выданы объекту проверки официально), числом контактов за пределами блока, использованием свободного времени и т. д.

Пока о проверяемом нельзя было сказать ничего плохого. Данные были не хуже и не лучше, чем у тысячи других лиц, которых Бен проверял до этого. Что-то хуже, что-то лучше...

Конечно, для проверяемого эти различия имеют значение, и немалое, но для статистики они несущественны.

Затем, однако, индекс общей оценки резко снизился. Уже ответы на вопросы анкет регулярных психологических проверок дали заметный спад. Высказывания проверяемого в обязательный час самокритики, когда

Бен оценил их по социальному ключу, получили тоже фантастически низкую оценку. И наконец, ошеломляющее впечатление произвел перечень телевизионных программ и фильмов: здесь обнаружилось явное предпочтение вводимым в программы ради целей тестирования отрицательным персонажам совершенно определенного рода, а именно деструктивным элементам. Прежде чем перейти к оценкам по следующей группе черт, Бен переключил машину на графический вывод. Он увидел, что красная точка все еще высоко над чертой, разделяющей категории Y и Z. Но невозможно было не заметить, что к черте она все более и более приближается.

Тут на плечо Бена легла чья-то рука.

-- Привет, Бен!

Это оказался Ульф Пэман, сосед Бена из рабочего отсека слева от него. Ульфу достаточно было одного взгляда на экран...

-- Черт возьми! Это же интересный случай! Почему ты нас не позвал?

И Ульф выскочил из отсека Бена для того, чтобы позвать других сотрудников отдела.

Бен был раздосадован, он бы предпочел поработать над этим случаем некоторое время в одиночку и убедиться окончательно... Ведь пока еще неизвестно, будет ли и дальше кривая оценки спускаться вниз. Оценки по другим аспектам личности могут все изменить, тревога может оказаться ложной.

К тому же Бену вообще не нравилось, как поступают со случаями категории "игрек минус". Да, конечно, это выродки, скрытые отщепенцы, и их действительно следует устранить из общества. И однако: можно ли здесь говорить об умысле или вине? Не судьба ли это скорее, которая -- неважно почему -- может постигнуть любого, слитком трагичная для того, чтобы последнего приговора ждать, как ждут решения спортивного судьи, и этому решению радоваться?

Но было уже поздно: из всех рабочих отсеков к нему спешили расследователи, статистики, аналитики; они обступили его плотной стеной.