Игра страсти

Фабиан решил постричься. Он припарковал свой дом на колесах возле тротуара напротив первой парикмахерской, которую увидел. Лишь после того, как он вошел внутрь, он понял, что оказался в салоне, предназначенном для молодой модной клиентуры. В убранстве помещения, как и в облике молодых людей и девушек, обслуживаемых мастерами-женщинами, был налет некоторого пижонства.

Молодая женщина лет двадцати с небольшим с шапкой кудрявых волос, делавших ее похожей на херувима, принялась мыть ему голову. В джинсах и шелковой жилетке, стягивающей выпирающие наружу груди, монотонно, словно усталая кобыла, пережевывающая жвачку, она жевала жевательную резинку, не замечая движения челюстей и чавканья. Фабиан, уставившийся в потолок, чувствовал, как ее руки массируют кожу его головы, а грудь прижимается к его плечу, когда девушка наклоняется к нему.

— Как вы сегодня? — по привычке спросила парикмахерша.

— Отлично, — отозвался Фабиан.

— У вас еще хорошие волосы, — заметила она, смывая над раковиной мыло. — И седины не слишком много для вашего возраста!

— Спасибо, — ответил Фабиан, сознавая бедность своего языка и понимая, что не сумел выразить чувство благодарности, удовлетворившись затасканным «спасибо» и приевшимся «отлично».

— Вы живете поблизости? — поинтересовалась молодая женщина, усадив его в кресло.

— По ту сторону улицу, — сказал Фабиан.

— Вы шутите! — удивилась она. — Удивительное дело: столько людей живут рядом с тобой в этом городе, а ты об этом даже не догадываешься. — Она принялась стричь ему волосы. При каждом движении он замечал линию ее шеи, углубления под мышками, краешек груди. Он наблюдал за мастерицей в зеркало; они встречались взглядами, затем смотрели куда-то в сторону.

Разглядывая молодую женщину, он почувствовал, как в нем проснулось желание. Он понял, что станет мысленно преследовать ее до тех пор, пока, не в силах преодолеть первоначальный импульс, не предастся половым излишествам.

Однако Фабиан прислушивался к доводам разума и в следующее мгновение сумел увидеть в первом порыве чувственную истому, подмену желания, недостаточно сильную для того, чтобы снова предаться поискам.

— Чем занимаетесь? — спросила молодая женщина.

— Игрой в поло, — отозвался Фабиан.

— Игрой в поло? И тем зарабатываете на жизнь?

— Зарабатываю.

— В этом городе?

— Нет, не здесь. Я разъезжаю по разным городам, — объяснил он.

— Никогда не видела игры в поло, — призналась парикмахерша. — Смотрела только передачу про одного парня, игрока в поло, который упал с лошади и стал калекой на всю жизнь. После этого ему пришлось играть, сидя в кресле-каталке. Смотрели эту передачу?

— Вряд ли.

— А что собой представляет поло? — поинтересовалась молодая женщина.

— Это быстрая игра.

— А еще чем занимаетесь?

— Пишу.

— Для кино или телевидения? — В ее голосе еще звучала надежда.

— Ни для того, ни для другого. Просто пишу книги. О верховой езде.

— О том, как научиться ездить верхом?

— Не вполне. Скорее о том, что такое быть всадником.

— И что же это такое?

— Если действительно хотите об этом узнать, то вам следовало бы прочесть об этом пару книг.

Помолчав с минуту, она сделала последнюю попытку:

— Большинство парней, которые приходят сюда стричься, просто сидят и смотрят на себя в зеркало. А вот вы то и дело оглядываетесь вокруг. В чем дело?

— Парня в зеркале я уже знаю, — объяснил ей Фабиан. — А город ваш — нет.

Девушка успела убедиться, что в клиенте нет ничего такого, что могло бы привлечь ее интерес, и вернулась к прежнему состоянию скуки. Она высушила ему феном волосы и в спешке обожгла кожу головы струями горячего воздуха.