Игра сэра Валентайна

   Своим нынешним местом назначения сэр Валентайн Виризг, барон ре Котль, был обязан дракону и сэру Алану Лавора, который вчистую переиграл барона в Айко, арестовал, но вместо того, чтобы казнить или пытаться перевербовать, выслал из страны вместе со всей его осрамившейся в этом деле командой. Собственно, поступил Лавора не только благородно, но и мудро. Никаких таких ужасных секретов молодой разведчик поведать ему не мог, имя аазурского резидента в Четвертом столе Канцелярии первого советника герцога Айко и так прекрасно знали, а учитывая начавшуюся между Айко и Саагором войну, в которой Аазур выступил, совершенно неожиданно для себя, на стороне герцогства, подобный жест доброй воли оказался отнюдь не лишним в дипломатической игре.

   Собственно, только тот факт, что король Оттон, благодаря блистательному провалу сэра Валентайна, почти бескровно оттяпал у Саагора Вормерон, и спас карьеру барона. И все же, фиаско, пусть и повернувшееся к вящей славе Аазура, им и оставалось, так что следующее назначение Виризг получил туда, куда Кормак телят не гонял -- в Имладонский султанат, и это в то время как Айко и Аазур успешно занимались дележом своего соседа, вырывая куски из Саагора, когда в Кааторе тинг трижды прокричал "виват" новому Великому Князю и двинул свои дружины все в тот же многострадальный Саагор, когда все, по-настоящему важные события крутились именно там, когда гораздо менее компетентные агенты, пользуясь смутными временами, ловили рыбку в мутной воде и делали карьеру, а депеши из удаленных стран никого толком и не интересовали.

   И все же сэр Валентайн не сдался, не опустил руки и не подал прошение об отставке, а безропотно отправился выполнять свою работу под видом атташе по экономическим связям и два года, почти без финансирования, не ожидая ни похвалы, ни награды, трудился в поте лица, выстраивая сеть агентуры в самых разных слоях имладонского общества. Он умел ждать своего часа.

   -- Вся проблема в том, досточтимый Валентайн-бей, что у солнцеликого султана Джимшала, да продлит Тарк его годы, девять сыновей от восьми жен. -- старик, сморщенный как печеное яблоко, отхлебнул из пиалы прохладного щербета, отщипнул другой рукой виноградину и отправил ее в лишенный большей половины зубов рот. -- А как бы не возносили молитвы за его здоровье, какими бы снадобьями его не потчевали, моложе он не становится, хоть по-прежнему проявляет пылкость и чувственность достойную отрока, а не убеленного сединой мужа. На днях, я слыхал, понесла очередная наложница султана, четырнадцатилетняя Аль А-Йа, подарок ромханкорского сатрапа.

   Сэр Валентайн молча кивнул в знак согласия со своим собеседником, и изящным движением промокнул лоб тончайшим платком. То, что говорил ему сейчас шейх Гафар тер Гийюн, он и сам отлично знал, и ничуть не сомневался в том, что молодящемуся и ведрами пьющему зелья, сохраняющие мужскую силу, султану осталось от силы полгода. Конечно, кого-то из лекарей обвинят в отравлении Джимшала, хотя правда, на самом деле, будет куда как проста -- у любвеобильного старика просто не выдержит сердце. Зная состав снадобий, которыми потчевали султана, барон ни мгновения в этом не сомневался, и сейчас мысленно костерил велеречивость южан, не позволяющую сразу перейти к интересующему вопросу. Не может же он вот так просто, как сделал бы это в том же Айко, будь оно неладно, прямо спросить у везира: "Так на кого Аазуру ставить?"

   Нет, спросить он, конечно, мог бы, хотя это и было бы ужасное нарушение местного этикета, но ответом ему стали бы только пространные рассуждения ни о чем. Определенно, манеру имладонцев изъясняться, барон, уроженец королевства прохладного и снежного, ненавидел даже больше, нежели мерзопакостный жаркий климат султаната, к которому так и не смог привыкнуть за весь период своей службы в нем.