Играй победу! Путь Империи

Объявлякем всем вернымъ НАШИМЪ подданнымъ:

Въ 30-й день сего Iюля Любезнейшая Супруга НАША, ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА АЛЕКСАНДРА ЕОДОРОВНА благополучно разрешилась от бремени рожденiем намъ Сына, нареченного Алексеемъ.

Прiемля сiе радостное событiе, какъ знаменованiе благодати Божiей на НАСЪ и Имперiю НАШУ изливаемой, возносим вместе с верными НАШИМИ подданными горячiе молитвы ко Всевышнему о благополучномъ возрастанiи и преуспеянiи НАШЕГО Первородного Сына, призываемого быть Наследникомъ Богомъ врученной НАМЪ Державы и великого НАШЕГО служенiя.

Манифестомъ от 28 Iюня 1899 года призвали МЫ Любезнейшего Брата НАШЕГО, Великого Князя Михаила Александровича къ наследованiю НАМЪ до рожденiя у НАСЪ Сына. Отныне в силу основныхъ Государственных Законовъ Имперiи, Сыну НАШЕМУ Алексею принадлежит высокое званiе и титулъ Наследника Цесаревича, со всеми сопряженными съ ним правами.

Данъ в Петергофе в 30-й день Iюля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четвертое, Царствования же НАШЕГО в десятое.

На подлинномъ Собственною ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою написано:

«…Что касается придворной жизни, то главных событий в столице нынче два: одно радостное, а второе – увы! Нынче в свете только и разговоров, что о рождении Наследника и о трагической случайности, приведшей к кончине его дядюшки. Представь себе, друг мой: всего лишь на второй день, после появления на свет наследника престола малютки Алексея, в понедельник, Е.И.Высочество В.К. Михаил, будучи в манеже л. – гв. Кирасир, решил проскакать по конкуру. Между нами говоря, в свете ходят упорные слухи о том, что Его Императорское Высочество не был в тот день трезв. Но уверяю тебя: я ни на йоту этому не верю! Однако же даже если бы и так – кто мы есть, чтоб судить дела Его Высочества? Но, однако же, вернемся к трагедии в манеже. Року было угодно, чтобы кобыла под Его Высочеством на полном галопе в прыжке запнулась о барьер, и Михаил Александрович вылетел из седла. Злая судьба пожелала, словно в насмешку, чтобы тот, кто всего лишь третьего дни был Наследником престола Российского, при падении получил тяжелейшую рану головы. Ко всеобщему горю, спасти Великого Князя докторам не удалось, он почил в бозе спустя два часа, так и не приходя в сознание…»

(Из письма Н.Е. Воронова В.А. Левитинскому, СПб., 4 августа 1904 г.)

На набережной Невы в этот торжественный день было по-праздничному многолюдно, радостная толпа торжественно-возбужденно наблюдала за тем, как возле вырубленной во льду крестообразной Иордани разодетый в золотошитые парчовые ризы церковный причт под хоровое пение призывал на воду Божье благословение. Распевно звучал хор, сменявшийся митрополичьей молитвой, стоявшие на невском льду благоговейно крестились… Люди, теснившиеся на набережной, любопытствуя вытягивали шеи, стараясь во всех подробностях разглядеть церемонию. Приблизиться к невской Иордани им не давали два ряда жандармского оцепления и гарцевавшие за жандармскими спинами кавалергарды: в первом ряду молящихся придворных у крестовой проруби, обнажив голову, стоял на молитве Николай Александрович Романов, самодержец всероссийский.

Среди любопытствующего народа на набережной находился артиллерийский офицер лет двадцати семи с потускневшими погонами штабс-капитана на поношенной шинели. Это явно был фронтовой офицер, всем своим видом и поведением отличавшийся от лощеных «моментов» столичной гвардии. Бледный цвет лица и то, как осторожно он ступал на правую ногу, давали основание предполагать, что еще совсем недавно он находился в госпитальной палате, а новенький незатертый анненский темляк на эфесе шашки – что пролитая на просторах далекой Маньчжурии кровь его была по достоинству вознаграждена.