Игра нипочём

Две «пчелы», сопровождаемые «шмелём», шли метрах в десяти над землей, поднимая клубы густой жёлтой пыли… Насекомые были ещё те: транспортно-боевые вертолёты МИ-8 МТ с бортами, обгоревшими от раскалённых газов турбин, и при них ударный вертолёт МИ-24, прозванный за драчливость и хищный вид «крокодилом». «Волна»[1] прижималась к земле не от лихости пилотов, а в целях безопасности – со стингерами даже в корявых руках шутки плохи. Это тебе не бабские ноги, где, точно в космосе, чем выше, тем интересней.

В кабине ведущей «пчёлки» сидел капитан Леонид Лосев, летавший в Афганистане уже второй год. Как и его правак[2] Антон, Леонид был одет в обрезанные на манер шортов штаны и бронежилет, в котором уложены автоматные рожки, сигнальные ракеты, радиостанция «Комар», пистолет и охотничий нож. Всё это на случай, если собьют. Как показывал опыт, до появления поисковой группы ещё надо будет дожить…

– «А потому что мы пилоты… и небо наш родимый дом…» – Леонид держал вертолёт на одной высоте, ловко обходил препятствия и, следуя за профилем местности, то отжимал рукоять управления, то чуть брал её на себя. – Первым делом мы испортим вертолёты… ну а девушек…

В «пчёлках», прикрываемых свирепым «крокодилом», находилась досмотровая группа 668-го отдельного отряда специального назначения, который в целях сокрытия факта пребывания за Гиндукушем спецподразделения ГРУ в оперативных документах официально именовался 4-м отдельным мотострелковым батальоном.

Это было гениальное изобретение советской военной мысли – симбиоз ударных вертолётов и групп спецназа. Ударная мощь вертушек, помноженная на мобильность находящихся в них подготовленных десантников с их неизменным стремлением «выдать результат», была самым действенным инструментом антипартизанской войны. Одолевая огромную и малоповоротливую махину типа мотострелкового полка, моджахеды обычно проигрывали малочисленным группам спецназа. Правда, не всегда…

Командир группы старший лейтенант Семён Песцов получил задачу на облет зоны ответственности в районе Апчикана. В случае обнаружения автомашин или вьючных караванов ему предписывалось производить их тщательный досмотр. А вылетел Песцов на двух «пчёлках» с двенадцатью бойцами и своим заместителем прапорщиком Наливайко не случайно – в особый отдел отряда пришла информация от ХАДовцев[3] о предполагаемом выходе каравана, перевозящего комплексы «Стрела-2».[4] Непроверенная информация, очень косвенная. Вот её и надлежало проверить.

А стало быть, ни свет ни заря нужно подниматься в небо и трястись в металлическом брюхе «пчелы». И помнить, что сгорает она, «пчела», в шесть секунд. Всего-то и остаётся, что хвостовая балка, стальной корт от колёс шасси, расплавленный дюраль вокруг автомата перекоса и бесформенные остовы двигателей. Тех самых, тяжеленных, что при столкновении вертолёта с землёй проваливаются в десантный отсек и…

Семён хмуро глянул вниз на несущуюся мимо пустыню, тяжело вздохнул, потянулся…

Этой осенью коварная фортуна невежливо повернулась к нему задом. Четыре боевых вылета – и все коту под хвост. Два раза моджахеды вычисляли место «выкидушки» и просто гоняли Песцова по горам, пока он не вызывал эвакуацию. Один раз пришлось просидеть трое суток в засаде, но караван по маршруту, обозначенному агентом ХАДа, так и не прошёл. А в четвёртый раз забили знатный караван, но подойти за трофеями не удалось: куда, если там целый взвод. В скоротечной сшибке десантникам удалось подстрелить с пяток моджахедов, но остальные заняли козырную позицию, поди выбей, своих половину не положив. Хотел Семён вызвать вертолёты, но налетела непогода, и вертушки не помогли… Ну и что, так и бросили «результат». Вот крику было-то потом на разборе полётов… Как так, бардак, непорядок. Извольте, товарищ старший лейтенант, вступить в бессменное недельное дежурство по отряду, следить за работой кухни и соблюдением внутреннего распорядка… В общем, сейчас «результат» был нужен как манна небесная евреям в такой же пустыне.

И похоже, Бог услышал молитвы…

– Сеня, смотри, – оживился Лосев и показал вперёд. – Верблюды! А на них тюки!

– Вижу, садимся. – Песцов троекратно сплюнул и, прицелившись, засадил длинную очередь из пулемёта по пути движения каравана. – А ну, зорька, стоять!

Команда была из тех, что не нуждаются в переводе. Караван встал. Вертолёт «подсел», то есть коснулся земли, но винты продолжали молотить воздух, готовые, чуть что, немедленно бросить его вверх. Первым выскочил пулемётчик, черпак[5] по кличке Калибр, он установил на сошки свой ПК,[6] прицелился в верблюдов. Потом выскочил Песцов и с ним ещё трое, «пчела» с группой прапорщика Наливайко зависла в небе, взяв караван на прицел, «крокодил» сопровождения прошёлся над головами, показал свои НУРСы[7] в ракетных блоках.

– Вперёд! – скомандовал Семён и сам первым побежал, закрываясь от пыли, к каравану.