Игра

— Следующий! — протянул равнодушный голос, и бесконечная очередь продвинулась еще на шаг вперед.

Ив переместилась вместе со всеми и оказалась на нижней ступеньке лестницы, ведущей в небольшую овальную комнату, посредине которой возвышался массивный стол о трех тумбовидных ногах. За столом восседал немолодой мужчина с продолговатым породистым лицом, обрамленным тугими локонами лилового парика. Немного поодаль парило плотное облако, в глубине которого загорались и гасли красные искорки. Длинные ножки-щупальца, тянувшиеся из середины призрачного тельца, делали его похожим на летучую медузу.

— Следующий! — повторил мужчина, не отрывая взора от бумаг, которыми был завален стол. В его монотонном голосе послышались нетерпеливые нотки.

От очереди отделился согбенный седоволосый негр и подошел к столу.

— Имя?

— Джон Хопкинс, — прошелестело облако.

— Пол?

— Мужской.

— Возраст?

— Восемьдесят семь местных.

— Слишком стар. Следующий!

Старик медленно растаял в воздухе, а его место занял бледный юноша скандинавского вида.

— Имя?

— Ольгерд Хансен.

— Пол?

— Мужской.

— Возраст?

— Девятнадцать местных.

— Отлично!

— Боюсь, что нет, — заколыхалось облако. — Врожденный порок сердца. Может не выдержать.

— Да. Брак. Следующий. Следующим в очереди стояло странное толстенькое существо с пушистым заячьими ушами. Существо сопело и затравленно озиралось.

— Имя? — снова завертелась бюрократическая мельница.

— Ииххну Йонк-Йосс.

— Пол?

— Средний.

Лицо человека в лиловом парике страдальчески искривилось. С видом великомученика он поднял голову и неодобрительно воззрился на длинноухого Ииххну.

— Кто это?

Облако весело заискрилось.

— Импус степной, обыкновенный. Отличается умом и кротостью нрава.

— Очень хорошо. Долой импуса степного, обыкновенного. Отличающегося умом и кротостью нрава. Сегодня день людей. Следующий.

Черноволосая девочка, стоявшая прямо перед Ив сделала шаг вперед.

— Имя?

— Тереза Петруччи.

Мужчина сверился с бумагами, лежавшими на столе.

— Согласно Высокому Договору сто три дробь пять семейство Петруччи не подлежит Отбору. Следующий.

Ив приблизилась к столу.

— Имя?

— Ив Веласке.

— Пол?

— Женский.

— Возраст?

— Двадцать пять местных.

— Здоровье?

— В полном порядке.

Восседающий за столом важно поправил парик и смерил Ив тяжелым взглядом.

— Противопоказания?

— Отсутствуют.

— Что со стихиями?

Облако засучило ножками и разразилось длинной тирадой на незнакомом Ив языке. Мужчина вздохнул и снова поправил парик.

— Ладно, время на исходе, — он извлек из недр стола небольшой предмет, завернутый в пеструю упаковочную бумагу, и протянул его Ив.

— Это Инструмент Перехода. Выдается вам на время Игры, — внятно и раздельно произнес он, — Обращаться попрошу с осторожностью. Любые повреждения, преднамеренные или случайные, согласно пункту тридцать четыре «Приложений», относятся на ваш счет с последующей компенсацией. В случае утери Инструмента к вам будет применена статья номер семьдесят восемь «О небрежном обращении с редкими (уникальными) вещами, повлекшим за собой кражу, необратимую поломку или исчезновение оных». Все понятно?

Ив деревянно кивнула. Мужчина откашлялся и встал.

— Быть по сему. Ив Веласке принята в Игру. Все свободны, — в его руках оказался небольшой молоточек и медный гонг, — выбор сделан.

С этими словами он с силой ударил молоточком о гонг. Раздался протяжный низкий звон, стены зашатались и начали с грохотом обрушиваться. Ив вздрогнула и проснулась.

В комнате было почти темно, только тусклые отблески уличного фонаря едва-едва освещали забитый книгами старинный шкаф с резными дубовыми панелями. Ив лежала на диване, до подбородка закутавшись в теплый коричневый плед, и вяло разглядывала потолок. Потолок был серый, потрескавшийся, в бугристых пятнах старых потеков. Кое-где штукатурка обвалилась полностью, обнажив кирпич и фрагменты могучих деревянных перекрытий. Равнодушно зевнув, Ив перевела взгляд вниз. Навощенный, блестящий паркетный пол, так резко контрастирующий с полуразрушенным потолком, покрывал почти сплошной слой бумажных листков. В основном тут были распечатки каких-то немецких и французских текстов, но кое-где мелькали зеленоватые тетрадные страницы, исписанные ее собственным узким почерком. «Leiser Tanz unsichtbarer Schatten…», — невольно прочитала она и вздохнула.

Всю свою сознательную жизнь Ив сочиняла стихи. Когда она была маленькой девочкой с золотыми косичками, ее неуклюжие творения восхищали окружающих.

— Какая талантливая кроха, — ворковала очередная слезливо настроенная дамочка, — Поэтесса растет.

Но чем взрослее становилась Ив, тем большее неодобрение вызывало ее увлечение стихосложением.

— Это не профессия! Не профессия! — кричал отец, — Кому нужны твои сонеты?