Игра без читов

Больно дышать. Ещё больнее шевелиться, но тело в отчаянном приступе отплясывает на холодном металлическом полу брейк-данс. Солоноватый привкус крови неприятно заполнил рот. Но, как ни странно, боли от торчащего из живота здоровенного меча я не чувствую. Только смотрю на него вылупленными, как у попавшего в костёр камина Санта-Клауса, глазами, и не могу поверить в случившееся…

А, ну да, я не оттуда начал.

Ну уж простите, гады! Сложно здраво мыслить, когда твои кишки превратились в кровавую кашу!

Так, о чём это я… Ах, да!

Давайте я расскажу сначала…

11 год от Разлома по новому летоисчислению

Я сидел за высоким кустом, отводя свободной рукой ветви в стороны, для лучшего обзора. Другой я прижимал приклад автомата к плечу, положив указательный палец на спусковой крючок. И волновался…

Рядом, на земле, валялся Лёшка. Именно так, не «Лёша», или «Лёха», а Лёшка, и никак иначе не звали этого мелкого, вечно лохматого светловолосого мальчугана со вздёрнутым носом и постоянно шевелящимися большими зелёными глазами. Будучи девяти лет от роду, Лёшкин взгляд горел решимостью и взрослой осмысленностью, которую лично я не встречал у детей его возраста. Он, так же, как и я, смотрел через кусты вперёд, внимательно нахмурив брови.

Глаза волей-неволей уставились на его ноги, как часто бывало, когда Лёшка меня не видел. Взгляд будто бы сам собой притягивало к двум высушенным веткам, которые заменяли мальчонке конечности. На таких не встанешь, не походишь и не побегаешь. Но это уродство мальчик не заслужил: не получил по причине болезни, травмы или несчастного случая. Родился таким. Вероятно, как говорит он сам, из-за того, что родился на свет уже После… И пусть я часто допытывался, о чём тот ведёт речь, Лёшка лишь замолкал, больше не говоря ни слова. А я не надоедал расспросами.

Я вспомнил наконец, зачем мы здесь, и вновь устремил взор меж веток кустов, сощурившись. Перед нами разлеглась ярко-зелёная поляна. Слишком, надо сказать, зелёная, для этих мест, где остались лишь корявые чёрные деревья, да жидкие кустики с пожухлой травой. Первый признак Кода.

А на поляне гулял, пощипывая травку, единорог. Нет-нет, я знаю, что не ошибся. Всё правильно сказал: не носорог, а самый настоящий единорог. Мистический конь с рогом на лбу, если вы не знали. Только этот – совсем уж какой-то в край мистический. Сошедший скорее уж не с картинок мифов и легенд, а из какого-нибудь детского мультика: гладкая лоснящаяся кожа животного имела ярко-розовый цвет, а грива переливалась всеми цветами радуги. Меня, по правде говоря, потянуло блевать. И я подумал, что Настёнка наверняка бы завизжала от восторга, если бы я подарил ей эту зверушку.

«Не, дружище», – усмехнувшись, подумал я, аккуратно приподнимая дуло автомата. – «Сегодня ты пойдёшь на потроха.».

Я многозначительно посмотрел на Лёшку. Тот, будто почуяв внимание на своей персоне, тут же повернул ко мне лицо. Вид его был донельзя спокойным. А я переживал. И ладони, вон, вспотели. За последнюю неделю охота совсем не ладилась, и тут посчастливилось отыскать кусок Кода. Облажаюсь – и дядька Степан меня со свету сживёт. Потому торопиться не следовало.

– Ну? – кивнул я Лёшке. – Что видишь?

Тот понятливо кивнул в ответ и снова повернулся к поляне. Только на этот раз с таким напряжённым лицом, что на висках мальчонки невооружённым глазом стали заметны выступившие, как черви, вены. А затем его затрясло, и из носа потекла струйка крови. Он выдохнул и вновь повернулся ко мне.

Автоматически сунув руку в карман, я вызволил из него плохо очищенный платок. На нём навечно отпечатались десятки маленьких розовых пятнышек. Остались с прошлых совместных охот. Я протянул платок Лёшке. Тот привычным движением вытер кровь.

– Десятый уровень, – изрёк он спокойным, даже безразличным тоном. – Защита никакая. Разве что сопротивление к магии, и то шаткое. Так себе моб, простой.

– Тогда, может… – я радостно положил автомат на землю и вытащил из-за спины недлинный клинок, который слишком ярко блестел на солнце даже для отполированного металла. Притом и мокрой тряпкой, и щёткой я к нему не прикасался вот уже несколько лет. – А?

Лёшка отрицательно покачал головой:

– Уйдёт. Даже если незаметно подкрадёшься, уйдёт. У тебя меч пятого уровня, урон, даже если вложишь в него достаточно силы, не больше пяти-десяти единиц. У Кода все пятьдесят жизней. Уйдёт.

Я озадаченно почесал затылок, возвращая меч обратно в заплечные ножны. И со вздохом поднял автомат, на всякий случай ещё раз проверив рожок. Из него на меня счастливо смотрело пять украшенных фосфоресцирующими рунами патронов. Чёрт. Гадство. Я со злобой вернул рожок на место и прицелился сказочной скотине прямо в глаз.