Иголка

Жил-был на белом свете, в сказочном Тридевятом царстве Кощей Бессмертный. Нет, не тот злобный колдун, которым ныне детишек пугают, а добрый милый старичок. До поры до времени он даже не догадывался о своем бессмертии. Но когда приспела сотая весна его жизни, заволновался, забеспокоился Кощей. Чувствовал он: приходила пора прощаться с миром, расставаться со светлой и радостной жизнью. Устал Кощей от волнений, засобирался в небесное царство, Светладой наречённое.

Напоследок и сыновья, и внуки, и правнуки в его тереме собрались, дабы с Кощеем проститься, а Грёзица-смерть всё никак не приходила к старичку. Разъехались родные кто куда. Прошло несколько лет – Кощей всё жил да жил, и даже не хворал.

Десять вёсен минуло, ещё двадцать пролетело – жив Кощей, только поседел весь совсем. Отправились уже и сыновья, и кое-кто из внуков в Светладу, а он всё никак не мог покинуть этот мир.

Совсем ссохшимся, морщинистым старичком Кощей стал, когда ему двести вёсен исполнилось. Давно понял он, что бессмертен, да что в том радости? И жить он устал, и радоваться, и печалиться. Кое-кто из соседей поговаривал, что бессмертие даровано ему богами, но Кощей считал это проклятием. Да и кому захочется жить вечно старой развалиной? Хорошо хоть, двигаться ещё мог Кощей, не занемел, не ослаб от долгой жизни.

Случилось однажды со старичком несчастье. Как-то раз, гуляя возле терема, споткнулся он о камень, упал да головой сильно ударился, даже затрещала она. Подумал Кощей: «Вот и пришло моё времечко с жизнью расстаться». Ан нет! Побежавшая кровь через мгновение застыла на земле, словно лёд; а ещё миг спустя раны на голове словно и вовсе не было.

Кощей отчаянно взвыл волком – так ему не хотелось вечно жить стариком, глядя, как умирают внуки и правнуки. Но, сколько ни кляни судьбу свою, она не покорится тебе, не изменится. Поневоле пришлось Кощею свыкнуться с тем, что бессмертен.

Многие родные и вовсе забыли о нём; всё реже посещали его терем правнуки и правнучки. А вёсны неумолимо шли, солнце неуклонно следовало своему небесному пути.

Но на трёхсотую весну был приятно удивлён Кощей, когда к нему в терем вбежала прапрапрапра… – старичок уже давно сбился со счёта этих «пра» – правнучка. Серебринкой нарекли её при рождении, и была девчушка ещё совсем молода – только-только двенадцать вёсен исполнилось. Косы её русые до пояса спускались, а сама Серебринка была в белом сарафане с узорной вышивкой. Обняла внучка старика своими маленькими ласковыми руками – и почувствовал он, как тепло от Серебринки ему передаётся.

Прослезился Кощей да спросил удивлённо:

– Что ты, внученька, к старичку-то пришла? Такая молодая – да к такому ветхому?

– Ой, дедушка, не просто так я пришла, а с советом. – Серебринка, не разнимая объятий, смотрела на Кощея не по-детски серьёзными иссиня-небесными глазами. – Учусь я у мудрого волхва Зареслава, и проведал он про твоё горе да отправил меня весть светлую тебе принести. По лесам, по оврагам босиком я бежала, через колючки пробиралась да крапивой обжигалась, но успела к тебе в срок.

– Зачем же ты торопилась-то так да почему босая пришла? – продолжал удивляться Кощей, всем телом ощущая живительное тепло, что шло от девочки.

– Босая я, потому что так Зареслав мне заповедал, чтоб закалённой была да к испытаньям привыкала. К тому же, матушка-природа да земелюшка родная очень любят, когда их не обувью топчут, а ступнями ласкают. А торопилась я, поскольку велел волхв успеть к тебе до летнего Солнцеворота.

– Ты смотри-ка, и правда – успела, завтра он, – произнес Кощей, радуясь, что у него есть такая проворная внучка. – А зачем именно к этому празднику прибежать волхв велел?

– Чтобы помочь тебе, дедушка. Завтра на закате надо выйти нам вместе во чисто поле да солнышку до земли поклониться. А как ночь звёздами замерцает, я костёр разведу. Ты, дедушка, наберись сил, постарайся через него перепрыгнуть, а после того к Богам светлым, что звёздами с неба сияют, обратись и спроси у них совета. Зареслав говорит, что только так ты сможешь узнать, как в Светладу попасть.