Идущий вопреки

«Вчерашняя грибная похлебка с луковыми шкварками», — задумчиво оценил я засохшее пятно на старом прогнившем столе. Уже добрых десять минут я пытался оттереть его лоскутом ткани, что когда-то служил фартуком хозяину таверны. Таверны, где я работаю уже больше полугода.

За соседним столом сидела неприятная компания. Громогласный гнум с проплешинами в рыжей бороде что-то обсуждал со своим собутыльником — широкоплечим, высоким человеком.

— Мы здесь сидим уже полдня. Эхах! — гаркнул бородач и залпом осушил третью пинту альвского эля из корнеплодов. — Еще немного и у меня на бороде заведется седина. Это треклятое место пожирает нашу чертову жизнь!

— Ну не надо так уж… — ответил ему кудрявый человек с крючковатым носом, изо всех сил стараясь скрыть незримую дрожь в коленях. Одет он был по-крестьянски просто, но его широкие плечи облегали кожаные наплечники с железной шиповкой. — Это всего лишь два дня по твоим гнумским меркам.

«Вообще-то три», — ухмыльнулся я про себя образованности человека.

Осилив грозного врага в виде пятна от похлебки, я неспешно удалился на закрытую от посетителей кухню таверны. Скрип двери привлек внимание Борака — трактирщика. Он повернул свою лысую голову в мою сторону и многозначительно спросил:

— Хеллор, слушай… я не имею ничего особо против, но, может быть, ты все-таки спрячешь их, а? — кивнул в сторону моих ушей хозяин таверны. За его старым и морщинистым лицом чувствовалась искренняя озабоченность моим видом. А ведь не скажешь, что ему не более тридцати зим от роду. Слишком долго он проработал в этом месте…

— Борак, мы проходили это уже много раз. Твоя таверна находится в лесу Пояса Полувременья, а в сотне лиг отсюда столица альвов. Почему я должен скрывать свое происхождение? Да и ты же понимаешь, что я делаю это намеренно, — вздохнул я. От мысли, что Борака снова приходится ставить на место, мне становилось не по себе. — Ты всего лишь владелец этой затхлой таверны. Не забывай этого, хорошо?

С невозмутимым видом я кинул холщовую тряпку на стол и спешно удалился наверх, на чердак, что служил комнатой поколениям чернорабочих. Позади я услышал чертыханье Борака. И, судя по всему, он сплюнул на пол кухни своей же таверны.

— Чертов альв… — прошипел он мне напоследок в спину.

«Ну, вообще-то — полуальв», — подумал я и ухмыльнулся, радуясь своему обостренному слуху.

Борак проработал здесь уже почти пять лет. День его жизни в этой таверне длится всего лишь четыре часа, поэтому за пять лет службы Академии он постарел здесь на тридцать лет. Его срок подходил к концу.

Прогнившие половицы на чердаке отдавали запахом плесени. Врожденная предрасположенность позволяла мне ступать по ним бесшумно. Скрип двери на чердак, где последние полгода я провожу почти всё свое свободное время, прервал мои мысли. С ходу бухнувшись на тюфяк, набитый застарелой соломой, я почти сразу же уснул. Мгновенно засыпать в грязи, слякоти, холоде или палящей жаре: где брезгуют спать даже дворовые собаки — это то, чему я научился много лет назад.

Спал я ровно пятьдесят девять минут. Третий и последний раз за эти сутки. Биологические часы, которые я настраивал в себе долгое время, работали безупречно. Когда-то мне, как и большинству разумных существ Известного Мира в Айвале, для нормальной работы плоти и сознания нужно было как минимум шесть часов сна подряд. Но я переборол этот недостаток. Время — ценнейший ресурс в нашем мире.

При должном старании, подобные учения давались всем легко и в жизни пригождались повсеместно. Но, лутаров, или же новоприбывших учеников Академии Хронистов, никто не заставлял следовать правилам: не обязательно было учиться, стараться и всесторонне развиваться во благо непонятных Идей. Пожевывая гнумский табак, можно лежать на своей мягкой кровати и почитывать человеческие книги для развлечений. Чревоугодие, лень, похоть — запретов нет. И нет предела лени недалеких лутаров, которые так удачно, по их мнению, поступили в Академию. Их сытно накормят, напоят дорогими винами, оденут в хашаарские шелка и предоставят собственную комнату с белоснежной периной, набитой гусиными перьями. А потом для лутара наступит день расплаты. Точнее дни. И расплата эта чрезвычайно высока…

Я одним движением встал и накинул на себя замасленную накидку. На выходе из чердака схватил метлу и спустился в зал опустевшей таверны, где меня встретили тусклый полумрак и затхлый запах перегара. Похоже, крикливая компания покинула заведение не так давно. Этого я и ждал.

Как и полагалось трактирщику, Борак стоял у своей стойки и протирал полусгнившие деревянные чарки тряпкой, которой только что оттирал грязь со столов. Одарив меня не самым доброжелательным взглядом, он стал работать тряпкой еще усерднее.