Я Алекто Кэрроу!

Взрослые люди иногда развлекаются совершенно по-детски. Хотя это их право, конечно. Малолетки часто морщат носы, а то и бесятся, что тетеньки и дяденьки могут до хрипоты спорить про книгу или сериал, писать фанфики, косплеить героев или отыгрывать ролевки. Как будто, отметив очередной день рождения, человек одномоментно должен забыть все свои увлечения, стать скучным и развлекаться только строго определенным образом. Но это лирика. Собственно, речь о том, что мы с приятельницами под кофеек и коньячок обсуждали фанфики про многочисленных попаданцев. Понятно, что у каждой было свое мнение и свой персонаж, в которого все хотели попасть. Лидировал Гарри Поттер, за ним шла Гермиона Грейнджер. Семейство Уизли котировалось меньше, акции Малфоев же предсказуемо были высоки. Конечно, быть красавицей блондинкой и хозяйкой мэнора намного интереснее, чем толстой нищей многодетной мамашей. То, что хозяек мэнора ни из одной из нас точно не получится, другой вопрос. Помечтать-то можно. Потом разговор плавно перешел на персонажей, в которых попадать не хочется, как говорится, от слова совсем. Лидировала Амбридж. А я вспомнила про Алекто Кэрроу. Ведь персонаж проходной по сути. И на редкость отвратный, как и Амбридж. Тоже некрасивая, да еще и детишек Круцио пытала. Вдобавок провела кучу времени в Азкабане, что вряд ли положительным образом на ней сказалось. И то ли погибла в Битве при Хогвартсе, то ли вернулась в Азкабан. Жуть же.

Мы немного поспорили, что именно такой персонаж может сделать хорошего, будучи попаданцем, но ни к чему конкретному так и не пришли. Да и поздно уже было, пора расходиться. Оставили спор на потом. Но тема меня зацепила.

Так что я шла домой, проветривая голову от коньяка и размышляя, как бы могла изменить канон мерзкая баба, что в совокупности, видимо, и привело меня прямо под колеса мчащегося по мокрому асфальту «Мерседеса». Боль, темнота… тишина…

Ну что ж… Теперь я точно знаю, что именно чувствовала и думала Алекто Кэрроу. Потому что я теперь она. Принцип попаданства я так и не поняла. Не было никакого промежуточного места, со мной не общались всякие сомнительные высшие существа, не предлагали никаких сделок, не давали заданий. Я просто знала, что теперь я - Алекто, и что все теперь зависит только от меня.

При этом память этой женщины никуда не делась. Как и ее боль. Алекто была больна.

В Азкабане, как и в любой тюрьме, за деньги можно получить некоторые поблажки. Нет, вас никто не поместит в камеру класса люкс с трехразовым питанием, как в лучшем ресторане. Но у вас будет сухо, вам дадут лишнее одеяло. Ваша похлебка будет более наваристой и горячей. И хлеб не будет напоминать кусок глины. В тюрьме это уже очень много, поверьте. А Кэрроу были бедны. Деньги быстро кончились, а вместе с ними и поблажки. Другой уровень, сырая и холодная камера, тощее одеяло, отсутствие даже относительно нормальной еды. Волшебники намного выносливее обычных людей, но у всего есть свой предел. Зубы почернели и выкрошились, суставы распухли и постоянно ныли, желудок отказывался принимать пищу. Когда Волдеморт с теми Упивающимися Смертью, что еще оставались на свободе, ворвался в Азкабан, Алекто не могла ходить. Ее пришлось нести на руках.

В Малфой-мэноре был колдомедик, Снейп котлами варил целебные зелья. Ей снова вырастили зубы. Но диету пришлось соблюдать. И боль осталась. Ноющая, противная, постоянная.

Когда у тебя что-то болит, то твоя жизнь очень круто меняется. Так или иначе, ты начинаешь подчиняться этой боли, подстраиваться под нее. Резкие движения не для тебя. Ты постоянно прислушиваешься к себе, отчего выглядишь несколько заторможенной, движения становятся осторожными. И со всем этим ничего нельзя поделать.

Я долго рассматривала лицо и тело Алекто Кэрроу. Она не старая даже по маггловским меркам, но красавицей не была и в юности. Невысокий рост, коренастая фигура, слишком грубые для женщины черты лица. Хриплый голос. Когда-то рыжие волосы припорошила седина. В камере, к счастью, был свет. Но солнце туда почти не заглядывало. Поэтому кожа женщины, которая и так была белой от природы, посветлела еще больше. Каменные стены высосали румянец с ее щек. Теперь это была невыразительная холодная маска. Серо-голубые глаза смотрели на мир жестко и враждебно. Алекто Кэрроу не ждала от него ничего хорошего. И я ее понимала.

Вообще, это была очень странное «попадание» - всего несколько месяцев относительно нормальной жизни. Я попала в Алекто перед самым началом учебного года, когда ее уже назначили профессором маггловедения и заместителем директора Хогвартса. Несколько месяцев бессмысленной и беспощадной борьбы с бравыми сопляками и преподавателями и… Ну уж нет! Мы еще поборемся.