И придет Он

— В завершении своего выступления мне хотелось бы сказать, что на основе результатов, полученных в данной работе, открываются новые перспективы в дальнейшем изучении лазерной плазмы. Надеюсь, что коллектив молодых ученых, которым я руковожу, сможет продолжить работу в этом направлении, если конечно, — Сиротин обернулся в сторону директора института, сидевшего в президиуме, и заискивающе улыбнувшись, произнес, — руководство поддержит нас и выделит средства, необходимые на продолжение разработок, проводимых в нашей лаборатории. Я закончил, благодарю за внимание.

Последовавшие за этим аплодисменты ласкали слух Сиротина, который, в ожидании вопросов со стороны оппонентов, зачем-то положил указку на трибуну и кинул взор в глубину зала. В этот момент он увидел Пирогова. Илья стоял в дверях у входа в зал. В его взоре ничего нельзя было прочесть, но одного его присутствия было достаточно, чтобы испортить на миг праздничное настроение. Сиротин отвел взгляд, а последовавшие вслед за этим вопросы снова вернули его к тому, для чего сегодня все собрались — защите им диссертации на соискание ученой степени доктора физико-математических наук, коим он давно мечтал быть.

Спустя полтора часа председательствующий подвел итог и предложил членам аттестационной комиссии проголосовать. И, хотя процедура была тайная, Сиротин был уверен, что все пройдет без запинки. Так и произошло, все были «за». Принимая поздравления, он сиял от счастья и забыл о самом существовании бывшего сотрудника своей лаборатории Ильи Пирогова, чья идея, опрометчиво высказанная своему шефу, легла в основу диссертации, которая сегодня была блестяще защищена.

Илья стоял в коридоре и нервно курил. Он сам не понимал, зачем и для чего сюда пришел? Его никто не приглашал, и вряд ли кто-то был рад его появлению, разве что сотрудники лаборатории, с которыми он проработал четыре года. Впрочем, и они вряд ли обрадовались бы появлению бывшего руководителя их коллектива Ильи Сергеевича Пирогова. Наверное, было за что. За неуемный характер, желание днем и ночью работать, выдавать сумасшедшие идеи, а когда подходил отчетный период, неожиданно все перечеркивать и предлагать совершенно новый путь к решению задачи. Это нередко приводило либо к скандалам, либо к лишению всего отдела премии. Илья украдкой заглянул в зал, но, встретившись взглядом с Сиротиным, понял, что совершенно напрасно пришел сюда, и поэтому удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Выкурив сигарету, он быстрым шагом спустился в фойе и вышел на улицу. Ветер растрепал его лохматые кудри, залез под воротник, а проехавшая мимо легковушка, чуть было не обдала грязной водой из лужи. Жизнь продолжалась, и надо было все начинать с нуля. Впрочем, нет, не с нуля, идеи переполняли его. Ему хотелось скорее забыть обо всем и с головой погрузиться в работу. Работу, которая не прекращалась ни на миг, и которая была смыслом его жизни.

Утро не предвещало ничего хорошего. Мрачные мысли накануне вылились в банальную пьянку, о чем свидетельствовали вещи, разбросанные возле дивана на полу и жуткая головная боль.

Илья почесал шею, и, чувствуя, как его мутит, рванул в туалет. По дороге, чуть не упал, споткнувшись о стул. Комок подступил к горлу, и, наклонившись, он почувствовал, как поток съеденной и наполовину переваренной пищи, вырвался из него. Он опустился на колени, и обхватил унитаз, словно боясь, что упадет на холодный кафельный пол. Наконец рвота отступила, и он смог вздохнуть. Поднявшись и чувствуя в ногах слабость, побрел на кухню. Дрожащими руками налил воды, и устало присел за стол.

Настроение и самочувствие были одинаково хреновыми. Возвращаясь в комнату и проходя мимо зеркала, лениво взглянул на себя. Внешний вид оставлял желать лучшего. Щетина на лице, усы, в которых просвечивали седые волосы, впалые щеки и мешки под глазами. Илья скорчил гримасу, и усмехнулся. Отражение вызывало сочувствие и одновременно угрызение совести.

— И какого черта я так напился? — подумал он, и, вернувшись в комнату, снова расположился на диване.

— Блин, надо было таблетку от головы принять, — подумал Илья, но сползать с постели было лень. Посмотрел вокруг себя, словно ища, чтобы положить холодного на голову. Не найдя ничего, шлепнул по лбу ладонью и снова скорчил гримасу. Тупая, ноющая боль от похмелья буравила мозги и словно издеваясь, говорила:

— Пить надо меньше, друг мой. Все мальчиком себя представляешь, а ведь тебе уже сороковник перевалил. Хорохоришься, только не там где надо.

В ответ Илья повернулся и уткнулся лицом в подушку. Хотелось уснуть и забыть обо всём, чтобы проснуться с хорошим самочувствием и настроением.