И опять за окном дождь…

Здесь всегда за окном дождь. Изредка – моросящий, но чаще – ливень. Слабее, сильнее. Вся гамма: от легкого шуршания дождинок по листве и до барабанного боя по крыше. Под эту музыку засыпаю и под нее просыпаюсь. Дождь льет не переставая. Деревья за окном утопают в серой дымке тумана. Все так тускло, невзрачно, тоскливо, одиноко. Никаких ярких красок, нет даже ни черного, ни белого цвета – лишь уныло-серый.

Здесь самое дождливое место на Земле. Если это место вообще на Земле. Уверенности в этом у меня нет. Хотя какая разница… Есть дела поважнее, чем думать на эти темы. Поэтому беру чистый лист бумаги и пишу на нем первые два слова: Смотритель «Маяка»…

Над пустынным полем заброшенного космодрома гуляет ветер, перегоняя песчинки с места на место.

Бескрайняя бетонная равнина уходит за горизонт. Бетон потрескался, местами сквозь него пробивается трава. Стальные конструкции стартовых площадок покрыты ржавчиной. Тишина, запустение, одиночество…

А ведь я помню все это совсем другим. Главный военный космодром «Маяк» – на передовом рубеже обороны, очень далеко от Солнечной системы.

Отсюда навстречу неприятелю стартовали боевые эскадры. И сюда же они возвращались после тяжелых боев. Если возвращались, конечно. Рев мощных двигателей при взлетах и посадках. Звуки военных маршей при проводах и встречах. Если было кого встречать. Долгожданный спасительный «Маяк». К нему из последних сил стремились потрепанные в боях корабли. Только бы услышать в эфире его позывные, увидеть на экранах локаторов, послать сигнал бедствия. И навстречу преследуемому вражеской эскадрой израненному кораблю вылетала группа сверхскоростных перехватчиков. Преследователи резко поворачивали назад. А на «Маяке» готовили ковровую дорожку в честь возвращающихся героев.

В памяти сохранились их лица. Помню, как они, едва держась на ногах от ран и усталости, рапортовали командор-адмиралу о выполненном задании. И еле заметные слезинки в уголках его глаз, когда он пожимал им руки и прямо на поле вручал заслуженные награды.

Здесь жили десятки тысяч людей. И каких людей! А сейчас остался только я. Никому не нужный, одинокий старик. Последний смотритель «Маяка». Доживаю тут свой век с верным Джеком – кокер-спаниелем. Он тоже совсем старик. Эй, Джек, позволишь мне сегодня лишнюю стопочку виски?

Порой, когда дело не ограничивается парой стопочек, захожу в огромный зал – бывший командный центр управления Космическим флотом. Включаю освещение, вывожу из спячки компьютеры, и на огромных мониторах загорается картина ближнего космоса. Но на них нет ни одной яркой точки – сигнала от приближающегося корабля.

Чуть прихрамывая, ковыляю через весь зал туда, где стоит старое кожаное кресло, на котором когда-то сидел сам командор-адмирал. И, уж совсем не по чину, усаживаюсь в него. Легонько прикасаюсь руками к главному пульту управления и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Хорошо, что никто не видит. Решили бы, что старый смотритель совсем тронулся умом.

Потом подхожу к Стене Славы. На ней – десять портретов капитанов высшего ранга. Из них девять – в черных траурных рамках. Лучшие из лучших. Герои из героев. Выше – только один портрет. Сам командор-адмирал. Как всегда – в обычном комбинезоне пилота, а не в парадной форме. Не видел ни одного портрета, где он в мундире, со всеми бесчисленными наградами. Лишь ленточка медали «За спасение друга» третьей степени на комбинезоне.

Не рассказывал тебе эту историю про командор-адмирала, Джек? Он тогда был уже капитаном высшего ранга. Совершал обычный тренировочный полет на пару со стажером. Внезапно появилась боевая пятерка вражеских истребителей. По уставу он должен был резко повернуть назад, пока напарник прикрывал бы его отход. Но он нарушил устав – приказал новичку уходить, а сам принял бой. Стажер тоже нарушил устав – не выполнил приказ командира и принял участие в сражении. Они вместе вернулись на базу. Несмотря на все заслуги, командор-адмирал получил порицание за нарушение устава. И честно заработанную медаль «За спасение друга» третьей степени. Такие медали вручают простым боевым пилотам, а не высшим офицерам. Он сам попросил именно такую награду. Ведь эти медали делают из металла старых боевых кораблей.

А того стажера звали – Дэвид Харт. Тебе знакомо это имя, Джек?