И на вражьей земле мы врага разгромим Книга2 Часть2

…Передышка была короткой. Собственно говоря, ее и не было вовсе…

В час ночи шестого декабря эскадренный миноносец 'Гордый' отдал швартовы и покинул Таллин. Вслед за 'Минском', 'Гневным' и 'Грозящим'.

За двое суток, прошедших с момента возвращения из первого боевого похода, капитан третьего ранга Ревякин спал не больше четырех часов.

Потому что дел было невпроворот! Доклад замкомфлота о набеге на Раумо, минной постановке и потоплении двух финских транспортов в ходе самостоятельного разведывательного поиска. Устранение повреждений (слава Богу, небольших!), полученных во время шторма. Прием мазута, масла и воды. Погрузка боеприпасов и провианта. Совещание комначсостава в штабе флота перед новым походом. Инструктаж в политотделе. А потом в Особом отделе. И так далее. И тому подобное. Одним словом, ни минуты покоя! До самого выхода в море.

Только теперь, глядя на серебрящийся кильватерный след идущего впереди 'Грозящего', Шурка понял, как он устал. Потому что от зрелища текущей воды его просто повело. И он понял, что сейчас рухнет на палубу. И уже не встанет.

Он вызвал на мостик старпома, спустился в свою каюту, сел на койку и отключился. Как был. Прямо в дождевике…

Приняв топливо и пополнив боезапас, второй дивизион эсминцев в полном составе ушел в Лиепаю. Для наращивания сил, осуществляющих блокаду финского побережья.

Поскольку сил этих в Лиепае не осталось. Крейсер 'Киров' и эскадренный миноносец 'Стремительный' лежали на дне, а эсминец 'Сметливый' стоял у причала в Таллине. И ремонтировался. Во время шторма, оказавшегося роковым для 'Кирова', 'Сметливый' потерял обе носовые вьюшки и кормовой кранец с боезапасом. Кроме того, в двух котлах (из трех имевшихся) полопались водогрейные трубки.

Впрочем, с этими бедами экипаж мог справиться и собственными силами. Хуже было с политико-моральным состоянием. Которое было ниже ватерлинии…

При попытке подать на 'Киров' новый буксирный конец вместо лопнувшего, ледяной балтийской волной были смыты за борт главный боцман Мошкин и краснофлот?цы Быков и Хрулев. И спасти их не было никакой возможности.

Как не было никакой возможности спасти и экипаж крейсера, который боролся за свой корабль до последнего. И ушел на дно вместе с ним. Вскоре после того, как лопнул буксир и 'Киров' остался один на один с десятибалльным штормом.

Огромные, увенчанные пеной водяные горы падали на крейсер одна за другой. Изувеченный корабль не сдавался, но долго противостоять разбушевавшейся стихии не мог. Слишком неравными оказались силы.

Очередная волна вновь захлестнула носовые башни главного калибра и боевую рубку до самого дальномера. Несколько мгновений спустя они показались из-под воды. Но только для того, чтобы опять в нее опуститься… Теперь уже насовсем.

Под бешеными ударами волн броневая траверзная переборка шестьдесят первого шпангоута, столько часов преграждавшая путь воде после того, как 'Кирову' миной оторвало носовую оконечность, наконец, не выдержала. И море рванулось внутрь крейсера. Заполняя отсек за отсеком. Убивая корабль. И его героический экипаж.

Агония длилась недолго. 'Киров' приподнял корму с медленно вращающимися винтами. И соскользнул в беснующуюся черную пучину.

Очень быстро!

И все же не настолько быстро, чтобы радист не успел отстучать в эфир открытым текстом: 'Погибаю, но не сдаюсь! Прощайте, товарищи…'.

Командир 'Сметливого' капитан второго ранга Кудрявцев стоял на мостике, сжимая побелевшими пальцами поручень, и молча смотрел, как уходит под воду со всем экипажем его флагман. Который он упрямо тащил на буксире сквозь шторм. В Таллин. До которого оставалось каких-то двадцать миль…

Когда ему доложили о последней радиограмме с 'Кирова', он спустился к себе в каюту и застрелился.

Не от страха. Хотя Кудрявцев не сомневался, что на берегу его ждет трибунал. А от невыносимой боли человека, который мог спасти своих товарищей. Но не сумел.

В Таллин эсминец привел старший помощник капитан-лейтенант Колесников…

Оставшись без командира, сраженный гибелью крейсера, происшедшей на его глазах, экипаж 'Сметливого' совсем сник… Вяло чинил корабль. Вяло грузил припасы. И, вообще, ходил как в воду опущенный…