Хронометр Его Величества

Ссора – штука скверная. Особенно потому, что она имеет странную тенденцию возникать по пустякам и размножаться с невероятной скоростью, словно цепная реакция в ядерном реакторе.

В тот злополучный день Фил Горчаников разругался с Лией из-за сущей ерунды. Они непринужденно и тактично спорили об избранных профессиях, стараясь доказать один другому превосходство собственного выбора. Амелия, или как её называли близкие друзья – Лия, после окончания исторического факультета университета училась в магистратуре и старалась всячески объяснить своему оппоненту, что без знаний исторического прошлого своей родины невозможно построить в ней светлое будущее. Фил в свое время закончил лингвистический вуз, свободно владея английским, французским и в придачу – фарси. Он работал в частной компании, по делам которой частенько приходилось выезжать за границу. По его мнению, знание истории, безусловно, важное звено в образовании человека, но далеко не основное. Только изучение языков дает возможность свободно общаться с представителями иных народов и культур. Одним словом, Лия и Фил, как те кулики из русской поговорки, расхваливали каждый свое болото.

Спорщики не заметили, как постепенно бескомпромиссная полемика приняла резкий характер. Первой не выдержала Лия и, расплакавшись, мрачно подытожила.

– Если бы я знала, что ты такой самовлюбленный эгоист и упрямый тугодум, то никогда бы не стала с тобой жить! – вскипела, подытожив свое недовольство, молодая женщина.

От неожиданности Фил на секунду опешил. Их взаимоотношения с Лией он считал близкими к идеальным. Почти год они жили душа в душу в одной квартире и его девушка казалась почти совершенной. Она была красива и стройна, отлично готовила, была умной, заботливой и в меру любопытной. Что же касается интимной стороны совместной жизни мужчины и женщины, то в постели её ласки частенько сводили Фила с ума. В такие минуты Филу хотелось по примеру доктора Фауста из трагедии Гете во все горло прокричать: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!»

И тут такой сокрушительный облом! Даже если Лия произнесла все эти обидные слова неосознанно и сгоряча, они все равно угодили в самое сердце Фила, безжалостно обожгли и покоробили его мужское самолюбие.

От нахлынувшей обиды Фил собирался ответить девушке подобающим образом. Научным руководителем Лии в магистратуре являлся доктор исторических наук Серафим Яковлевич Штерн, которого за глаза все магистранты именовали Симой. Кроме необузданной любви к истории, пожилой проказник Сима отличался еще более необузданной любовью к молодым женщинам, проходившим учебу в магистратуре. Лия как-то даже рассказывала Филу о своей подруге Наташке, клюнувшей на ухаживания старого развратника. Поскольку подруге позже пришлось принимать кардинальные меры и делать аборт, Лия поведала Филу, что после этого случая «залетевшую» подругу словоохотливые магистранты стали издевательски называть «жертвой ХераСимы».

Фил даже открыл рот, чтобы жестко отморозить в адрес Лии соответствующую обидную и многозначительную реплику, мол, «так сильно любить историю тебя, моя милая, похоже, научил твой Сима?», но вовремя сдержался. Воевать с женщиной, тем более с той, которую несмотря ни на что, продолжаешь любить, – самое последнее дело. Это унизительно и не по-мужски.

Перед глазами почему-то на минуту появилась картинка из прошлого. Через месяц знакомства с Лией, к молодым людям по какой-то необходимости на полчаса заехала мать девушки – Карина Леонидовна Бейнар. Потенциальная теща работала гинекологом в одном из роддомов города. После того, как Лия представила Фила своей матери, Карина Леонидовна пристально посмотрела Филу в глаза и кратко произнесла: «Рада знакомству. Выбор Лии, очевидно, обоснован. Прошу Вас, никогда не обижайте мою дочь».

Фил пообещал. У него даже в мыслях никогда не появлялись намерения обидеть любимого человека. Вот и теперь он промолчал, затем молча встал и принялся собирать свои вещи в сумку. Возможно, если бы Лия его остановила, глупая ссора постепенно перешла бы в стадию примирения, но девушка молчала и лишь недовольно наблюдала за действиями Фила.

Завершив сборы, Фил демонстративно положил ключи от входной двери на подоконник и молча вышел из квартиры.

***

В принципе, идти ему было некуда, но и оставаться после слов подруги было невозможно. Фил брел по улице и старался придумать что ему делать дальше и куда податься. Пенсионеры – родители вместе с кошкой проживали недалеко в трехкомнатной квартире и места, наверняка, хватило бы всем. Но идти к ним не хотелось. Тридцатилетнему бугаю снова коротать вечера с папой и с мамой было не прилично и стыдно.