Хранительница врат

Я сижу за письменным столом у себя в спальне. Мне не требуется перечитывать слова пророчества — я помню их наизусть. Они отпечатались у меня в памяти так же ясно и четко, как пылающая отметина на коже запястья.

Но все равно — держа в руках переплетенный в потертую, растрескавшуюся кожу томик, который мой отец перед смертью спрятал в библиотеке, я испытываю прилив надежды и бодрости духа. Я открываю старинную обложку, и взор мой останавливается на обрывке бумаги, заложенном на передней странице.

За восемь месяцев, что мы с Соней провели в Лондоне, у меня вошло в привычку на ночь, перед сном, перечитывать пророчество. В эти тихие часы Милторп-Манор спокоен и безмятежен. Дом и слуги умолкли, а Соня крепко спит в своей спальне чуть дальше по коридору. Тогда-то я снова и снова берусь за попытки расшифровать переведенные аккуратным почерком Джеймса слова, найти хоть какую-то новую зацепку, способную вывести нас на недостающие страницы. И на путь к моей свободе.

В этот летний вечер огонь негромко потрескивает в камине, а я склоняюсь над страницей, в очередной раз перечитывая слова, которые неразрывно связывают меня с моей сестрой-близнецом — моим двойником — и вставшим между нами пророчеством.

Я помню время, когда эти слова не значили для меня почти ничего и казались лишь легендой из старого пыльного тома, который отец перед смертью спрятал в библиотеке. Впрочем, то было чуть меньше года назад: до того, как я обнаружила знак змея, расцветший у меня на запястье; до того, как я познакомилась с Соней и Луизой, двумя из четырех девушек, рожденных для роли ключей — все они тоже отмечены печатью, хотя и не совсем такой, как моя.

Лишь у меня одной в самой середине отметины горит буква «С». Лишь я — Ангел Хаоса, против воли ставшая Вратами, стеречь которые положено моей сестре, Хранительнице. Винить за такое распределение ролей приходится не природу, а злосчастные и неожиданные обстоятельства нашего рождения. И все же лишь я, одна я могу навсегда изгнать Самуила — если захочу того.

Или призвать его — и тем самым способствовать уничтожению нашего мира.

Я закрываю книгу, усилием воли изгоняя слова пророчества из головы. В столь поздний час лучше не думать о конце мира. Лучше не думать о роли, которую мне предстоит сыграть, чтобы предотвратить этот конец. Ноша моя столь тяжела, что от одной мысли о ней хочется лечь и обрести покой хотя бы во сне. Встав из-за стола, я залезаю под одеяло, на массивную кровать под балдахином, в спальне, отведенной мне в Милторп-Манор, и выключаю лампу на прикроватном столике.

Теперь комнату освещает лишь тускло мерцающий огонь в камине, но темнота такого рода больше не пугает меня. Зло, сокрытое в прекрасных и знакомых местах, — вот что страшит мое сердце теперь.

Я давно уже не путаю странствия по Равнине с обычным сном, однако на этот раз сама не уверена, что со мной происходит.