Хозяйка хрустальной гряды. Книга вторая

Крепко-крепко обняв моего генерала, я расплакалась на его груди. Он прав, я не могу приказать своему сердцу. Я ему больше не хозяйка. Следом за Скаем, из дворца выбегают Латти и снежинки. Меня сносит безумным вихрем, обнимающих, целующих и громко причитающих, таких родных и близких существ.

— Ты такая манифик, такая манифик, — рыдает Красотка. — Без тебя было так анфан терибль, так анфан терибль.

— Ты бледная, хозяйка, и волосы у тебя растрепанные, — жалостливо шепчет Пухлик, перебирая мои локоны.

— Я вас так люблю! Я всех вас так люблю, — только и могу сказать в ответ.

— А меня? — звучит за моей спиной до боли родной и любимый голос. Я оборачиваюсь на звук и бросаюсь на шею самой любимой на свете зеленоглазой заразе.

— Ты ведь обещала мне, что скажешь, если что-то будет не так, — с упреком в голосе шепчет он.

— Я не успела, прости, — Кэл сжимает меня так, что кости начинают хрустеть.

— А теперь, расскажите мне, кто напал на Хрустальную Гряду? — в повисшей тишине, мой голос звучит резко и звонко. Скай опускает голову, Кэл отводит глаза, Латти прижимает к лицу мокрый от слез платок, а снежинки просто молча, и с жалостью, смотрят мне в лицо.

— Он осаждает Хрустальную Гряду третий месяц, нас взяли в кольцо, — тихо начинает свой рассказ Кэлвин. — Через горы его пока не пускает наше войско. Наши силы на исходе, боюсь долго мы не продержимся. Ледяной король слишком силен. Парламентеры пытались с ним договориться, но он упрямо требует выдать тебя.

— Простите меня, это я во всем виновата. Мне и исправлять эту ошибку, — решительно подняв с земли зеркало, я тепло улыбнулась всем на прощание.

Шаг… и я ускользаю в пространство. Снег. Белый, искрящийся. Бескрайнее снежное поле. Стою, как былинка на ветру. Ветер играючи перебирает мои волосы, поднимая вокруг маленькие белые вихри. Шквальный порыв ветра. Милый бурун снежинок превращается в дикий, пляшущий смерч. Рядом со мной бешено вращается снежная воронка. Верхушка воронки начинает осыпаться и навстречу мне и идет ОН. Мой ледяной король, мой снежный принц, моя невозможная любовь…

Удар посохом о землю…жуткий треск…вокруг нас вырастает ледяная неприступная стена. Время тянется так мучительно медленно. Краем глаза я вижу бегущих к нам воинов, я вижу Ская и Кэла, они ожесточенно бьют мечами во внезапно выросшую преграду, пытаясь освободить меня из плена. Все бесполезно. Ты так силен мой король, так непреступен.

Нет ничего. Мир остановился, время замерло и в этой абсолютной тишине, как два выстрела в упор, глаза в глаза, сияют наши скрещенные взгляды. Его — злой, холодный, напряженный и мой — решительный, отчаянный. Слезы… горячие, горькие, огнем жгут глаза, прокладывая длинные блестящие дорожки по моим щекам. Плевать… уже ничего не имеет значения. Нет сил, смотреть в застывший лед его взгляда. И я сделала то, что считала нужным и правильным, подняла зеркало мира, и со всей силы ударила им о пол. Звон разбившегося стекла, шелест осыпающихся осколков, и мысль горькая, рвущая на части, о том, что моя жизнь подобно этому зеркалу раскололась только что, на тысячи маленьких кусочков. Нитка со скраэном соскользнула змейкой по моему телу на землю…Словно в замедленной съемке я вижу как сверкающая снежинка медленно тает, превращаясь в маленькую мокрую лужицу.

— Гряду не получишь, — мой звонкий голос звучит резким диссонансом в этой оглушающей тишине, — А со мной можешь делать что хочешь…

Он молчит, только безумный взгляд синих, бездонных глаз. Я вижу, как бешено, двигаются узлы желвак на его скулах. Рука поднимает агорн. Я не боюсь смерти… Я и так уже умерла. Удар… Секунды длятся как вечность…

Посох разлетается на куски, с жалким звоном подпрыгивающие по ледяному полу. Стены, ограждающие нас от окружающего мира, осыпаются снежной пылью. Руки мужчины виснут безвольными плетями. Арвэн поднимает голову и, я задыхаюсь от того, что вижу в его взгляде… Боль, тоска, отчаяние… И тихий вопрос:

— Зачем мне это все без тебя, Cнежная моя?

Я смотрю в синие как море глаза и вижу в них свое отражение. Отражение своей души, отражение своей боли, своей любви, своего сердца — одного сердца на двоих. И робкая, маленькая испуганная надежда внутри меня, вдруг начинает стремительно расправлять крылья. Жуткий, мерзкий вопль заставляет меня вздрогнуть и оторвать взгляд от Арвэна. Происходящее, кажется мне нелепым, пугающим и странным. Мы с Арвенэном недоуменно смотрим, как Фэдр начинает ползать по земле, собирая расколовшиеся остатки символа ледяных королей.

— Что ты наделал? Что ты наделал, идиот? — воет Федя. Он валяется по полу и шипит как змея.