Хозяин острова Эйлин-Мор

© Мельников С.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плотный туман накрыл Сторновейскую бухту. На пустом пирсе стоял молодой констебль. Он был единственным человеком в городе, кто в этот час не спал в теплой постели за крепкими засовами. Море плескалось под дощатым настилом, билось о ржавые подпорки и с всхлипом обмывало гроздья моллюсков. Тусклыми пушистыми шариками светили сквозь туман огни линкора «Энсон», стоявшего на рейде в паре кабельтовых.

Со стороны военного судна донесся слабый всплеск. Констебль прислушался, но звук не повторился. До рези в глазах парень всматривался в густые бледные клубы. Временами, казалось, в них сгущалась тьма и возникало темное пятно с ровными, чуждыми природе обводами, потом оно расплывалось, тонуло в дымке. Три раза пробили склянки на линкоре: до конца смены оставалось пять часов. Констебль вздохнул и повернулся уходить, но снова раздался всплеск, теперь намного ближе. Как будто большой тюлень скользнул под воду.

Констебль достал дубинку. Он не был суеверным, но тюлени в порт не заплывали: здесь было слишком много неприятных запахов, а контрабандистам в их маленьком городке делать было нечего. Холодная сырость вползла под форменную куртку, и полицейский закутался потуже. Звук больше не повторялся, но туман в самом деле сгустился, из него появился нос лодки. Маленькая рыбацкая шлюпка, словно кораблик, запущенный мальчишкой в луже, без паруса и гребцов, выплыла из призрачной пелены и ткнулась носом в настил прямо у ног констебля. В ней никого не было. Вдоль бортов лежали два разномастных весла.

Полицейский опустился на корточки и осветил фонарем дно. Между банок валялась чья-то куртка. Он примотал конец к кнехту и спрыгнул в лодку. Куртка была добротной, дорогой, но не раз подлатанной. Юный констебль зачитывался похождениями знаменитых сыщиков и мечтал стать когда-нибудь инспектором Скотленд-Ярда. Он обшарил карманы и в нагрудном обнаружил отсыревший листок бумаги. Судя по типографским линиям, он был вырван из судового журнала, сложен, а с наружной стороны химическим карандашом неизвестный начертал имя адресата – комиссара полиции Внешних Гебрид. Ниже стояла подпись: лт. Первого Королевского Сассекского полка Дж. Дукат.

Движимый любопытством, констебль развернул листок, плотно исписанный размашистым твердым почерком. К нижнему краю страницы буквы мельчали и жались друг к другу почти без просветов. Сев на банку, полицейский поднес письмо к свету и начал читать. Брови его сначала удивленно поползли вверх, а к концу губы скривила саркастическая ухмылка. Автор этого послания, несомненно, обладал завидным воображением.

Констебль подумал, что не стоит выставлять себя на посмешище и беспокоить комиссара этой дурацкой шуткой. На миг он заколебался: не выбросить ли письмо в море? Вновь раздался тихий всплеск, будто крупный зверь высунул голову из воды где-то совсем рядом. Туман сгустился, огни «Энсона» почти полностью растворились в дымовой завесе. Взгляд констебля упал на весло. Краска на нем уже облупилась, а то, что он поначалу принял за обломанный край, скорее было краем рваного укуса мелкими и частыми зубами.

Шлюпку качнула набежавшая волна, скрипнул и протяжно застонал причальный канат. Холодный туман накатил со всех сторон, скрыл и море, и спящий портовый город. Все, что осталось у констебля, – утлая лодчонка и край деревянного пирса, остальное утонуло в белесом мареве. Леденящий озноб пробрал до самых костей.

Вновь глухо, как в вату, пробили склянки, и полицейский поспешно сунул письмо за пазуху. Дрожа и от холода, и от нерационального страха, скользя по влажным доскам, он выбрался на твердый настил и засеменил к суше. Под ногами разволновавшееся море билось об ржавые столбы, и констеблю казалось, что чьи-то бледные, тонкие пальцы с острыми когтями тянутся к подошвам через щели в досках.

До конца дежурства он мерил шагами прибрежную улицу, ускоренно переходил от одного фонаря к другому и старался держаться как можно ближе к стенам домов. Он убеждал себя, что письмо – глупый розыгрыш, а то, что в нем описано, не более чем страшная сказка, но волны бились о камни всего в нескольких ярдах, и этот шум больше не казался ему мирным и безжизненным.

Утром, только появился сменщик, констебль направился к дому комиссара. Тот скептически выслушал его, небрежно покрутил в руках сложенный листок, но увидел подпись и изменился в лице. Констебль, неверно истолковавший эту гримасу, робко произнес:

– Если позволите, сэр, мне кажется, что это послание составлено неким бумагомаракой, который хочет привлечь внимание к своей писанине.

Комиссар неопределенно хмыкнул и отошел к окну. В слабом свете туманного утра он внимательно прочитал письмо от начала и до конца.