Хозяин Амура

Карандаш скрипел, выводя на плотном, разлинованном листе бумаги незамысловатые слова.

— Прокопушка, пойдем уже. — Любаша отправила младшего Славку на двор, заставив-таки его повязать шарф. — Стрельцовы только-только вышли, нас ждут. Оставь ты свои закорючки хоть на сегодняшний день!

Загоревшись идеей получить среднее образование, а вместе с ним и звание старшего мастера, что подразумевало повышенный оклад, Славков записался на вечерние курсы для взрослых при посадской школе. Неожиданно для самого Прокопия обучение давалось ему легко, стоило лишь освоить азы. За сравнительно короткое время он выучил счет, сложение слогов в слова и начал потихоньку читать. В том числе и листы с информацией, что вывешивали у правления и дома культуры, к которым раньше он никогда не подходил — ни к чему они были неграмотному переселенцу. А теперь — поди же ты, сподобился. Единственное, что не получалось у Прокопия, так это письмо. Глядя на свои попытки заполнить строки прописей, он порой впадал в полное отчаяние и пару раз пытался бросить обучение. Но благодаря младшей дочке Миряне каждый раз находил в себе силы пробовать писать еще и еще раз. Даже сегодня, в такой знаменательный день он, наполовину одетый — в стеганых штанах и новых валенках, подшитых кожей, присел у стола еще раз прописать задание на завтрашний вечер.

— Да-да, идем, Любаша, ты оделась? — сосредоточенно покивал не глядя Славков. — Ну ты смотри, получается же!

Воскресный день был поистине хорош! Яркое солнце щедро заливало улицы посада, и даже снегири чирикали, будто так же, как и люди, радуясь обещанному подарку от мастеров радиодела. Говорят, что зимний посвист этих бойких птиц предвещает скорую оттепель. Неплохо бы, думалось Прокопию.

К площади шли десятки людей, весело переговариваясь. Утоптанный снег хрустел под ногами, искрясь на солнце. Дети стайками шныряли между взрослыми, играя в снежки и радостно повизгивая. Время от времени они, испытывая мам на прочность, бухались в сугробы, что лежали вдоль заборов посадских дворов. Атмосфера праздника передалась ребятне от родителей. На площади детишек и их родителей ждало угощение и горячие напитки да выступление коллективов местной самодеятельности. И повара столовых, и артисты из посадского люда готовились к этому мероприятию загодя, каждый по-своему.

Площадь перед правлением и домом культуры была заполнена народом — на утро воскресенья было назначено знаковое для общества мероприятие. Оно подводило первый и самый важный, основополагающий итог работ специалистов радиодела. В свое время, отобрав с превеликим трудом два десятка толковых ребят и девчат из множества желающих — химиков, военных, металлургов, медиков и прочих, — радисты и радиолюбители из двух экспедиций принялись за создание своей учебной и технологической базы. Они, как и многие из первоангарцев, совмещали радио с работой в ином направлении — кто-то работал в цехе, кто-то на пилораме, а кое-кто и управлял экономической и политической жизнью Ангарии, находясь в Совете.

В бывший складской ангар, собранный в Новоземельске еще до закрытия аномалии, стекались продукты производства со всех частей сибирской державы: из химической столицы Порхова, из Железногорска — ее металлургического и стекольного центра, из мастерских Ангарска и Васильева, чтобы одно из важнейших направлений работы «на будущее» не знало проблем. Конечно, без проблем не обошлось, но и Москва не сразу строилась. Важнейшей целью для пропавших во времени людей изначально было выживание во враждебном окружении. А значит — первым делом все для армии, для военных нужд. Все собранные на берегах Байкала рации первые годы шли на оснащение связью крепостей, старых и новообразующихся поселков, затем — пароходов, экспедиционных партий. На такой важный аспект, как радио для обывателей, исполняющее только информативные и развлекательные функции, поначалу не обращали внимания. И лишь после того, как высвободились дополнительные руки, а также наладилась сборка дуговых радиостанций, предназначенных для формирования радиопояса от Эзеля до Енисейска, нашлись производственные мощности и для радиофикации поселков на Ангаре. В итоге результатом стало появление в Ангарске, Усолье, Белореченске, Баракаеве, Васильеве и Новоземельске на площадях у домов культуры столбов с установленными на них двумя металлическими раструбами.

Едва Славковы вышли на площадь, как Славик тут же устремился к крытым лоткам с угощением и вскоре с добычей вернулся обратно. В одной руке он держал исходящий паром горячий пирожок, а в другой — раскрашенный деревянный самолетик на палочке.

— С картошкой и грибами! — хвастаясь, сообщил малец, откусив кусочек и, прищурив глаз, поднял руку с игрушкой, примерив ее на ярко-голубом небосклоне.

— Славка, пошли туда, посмотришь на кукол, — предложила мать, показав на толпившихся перед небольшой сценой детишек.

Однако мальчишка лишь только махнул рукой и, вручив игрушку сестре, устремился к ледяной горке.