Homo Revolution: образ нового человека в живописи 1917-1920-х годов

От автора

Вы спросите меня, зачем я написала эту книгу?

Безусловно, прошло уже очень много лет, после событий, рассматриваемых мной в этой книге. И, на первый взгляд, события того холодного февраля 1917-го года мало как могут соотноситься с нашей современной жизнью, ведь, например, я, родилась после развала СССР, а значит, совсем в другой стране. И царя не видела, даже издалека, и не видела его моя мама, и более того, даже моя бабушка (представляете, как это было давно?) Какое вообще нам, с нашими айфонами, ипотеками и походами в мега-моллы есть до той революции дело?

Ответы на все эти вопросы кроются в самом названии моей книги – «Homo revolution» – в переводе с латыни это означает «человек революционный». В корреляции с этапами биологического развития человека это название отражают мою глубокую уверенность в том, что человек революционной эпохи – это абсолютно новая ступень развития нашего вида. В то же время, я хочу это подчеркнуть, этот «ребенок нового времени» не появился бы без своих предшественников и создаваемых ими событий. Так же и мы, как-бы нам не казалось это неправдоподобным, являемся прямыми наследниками того огромного, исторического и культурного пласта времени.

Мне очень импонирует гипотеза о цикличности истории и я думаю, прочитав эту книгу, вы сможете так же, как и я, найти определенные схожести черт «человека революционного» с современным человеком, оценить связь и влияние тех событий на становление русского, или, возможно, вернее будет сказать, российского менталитета, бытийности, народного самосознания и, конечно же, искусства. Потому что рассматривать этого самого человека мы с вами будем через призму русской станковой живописи, глазами его современников.

В общем, если кратко – эта книга будет о том, каким искусство увидело «Нового Человека» и как оно влияло на него. Или, если совсем кратко – о Человеке. Таком же как и мы с вами. О его трудностях, переломах в сознании и вере, в непременно ждущее его светлое будущее.

Введение

«Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне»

Б.Л. Пастернак «Доктор Живаго»

Прошло уже более ста лет с момента переломных событий Февральской революции 1917-го года, но, к настоящему моменту, так и не найдены ответы на многие вопросы. Возможностью для поиска информации и непредвзятого анализа этого сложного периода истории служат, так называемые, исторические источники. Искусство, являясь по своей сути, способом познания человеком окружающего мира, носит по своей природе отражательный характер, хотя, безусловно, и не стремится только к этому. В художественно-обобщенном образе актуализируется произведение искусства, как один из способов фиксации и передачи информации. При этом, важно заметить, что любой исторический источник, независимо от его формы, является, в первую очередь, субъективным отражением мира. Таким образом, для выявления цельной картины, необходимо обратиться к рассмотрению и изучению предметов и истории искусства, относящихся к этому временному отрезку. Искусство станковой живописи, безусловно, является одним из наиболее популярных в русском искусстве. И на протяжении всей своей истории оно стремится к передаче образов, в особенности – образа человека. В зависимости от направления творческого пути художника, это стремление приобретает самые различные воплощения.

1917-1920-е годы – это время сложения принципиально нового искусства. Проходя через множественные изменения и вариации, призму идеологической и политической картины мира, образ человека приобрел те индивидуальные черты, по которым и представляется возможным обозначить этот временной отрезок, как отдельный этап становления и формирования портрета нового социального героя.

Развитию живописного искусства способствовали, с одной стороны, грандиозные перемены в жизни и укладе страны, давшие прекрасную сюжетную основу многим полотнам, а с другой – изменения в политике государственного аппарата, стремление к превращению искусства в средство пропаганды нового строя и борьбу с контрреволюционным началом.