Ходок-1. Новый Мир

" О Цикле Миры Отстойника

Каждая планета развивается по своему. Но некоторые из них, вопреки воле Творца, возжелали создать ему конкурента. Всевышний Отец не уничтожил их. Он создал специальную квази галактику, куда поместил цивилизации изгои. Данное образование называется Отстойником. Это место живет по иным, отличным от остального мироздания, законам. Цель у каждого «божка» здесь своя. А уж пути Творца и вовсе неисповедимы.»

Слабость — одно из естественных свойств человека. Она живет в каждом из нас, но лишь единицы находят в ней свою силу.

Из учения Слая «О природе человеческого бытия».

Темное помещение напоминало склеп. Гнетущая атмосфера, затхлый холодный воздух. Аура данного места навевала тоску и почти физическое желание убежать. Потому улыбка бредущего во мраке старика казалась странной и неуместной. Худой, одетый в лохмотья, сутулый и с гнилыми пеньками зубов скалящегося рта он скорее напоминал ожившего мертвеца, чем нормального человека.

Однако Кос не был нежитью. Он являлся отбросом среди элиты здешнего общества. «Дуос низшей инфосферы, специализация — адское пламя и лёд» — такая информация могла быть почерпнута из его личной карты в Архиве Рода Вяземских.

Лёд и пламя — взаимоисключающие ветви двух противоположных стихий. Такое сочетание и сгубило когда-то перспективного инфа. История жизни старца была печальна, но тривиальна для мира Земля в Эпоху пришествия Септонии. Когда при инициации он получил столь несопоставимые силы, его признали бесперспективным. Ведь для того чтобы развивать подобную нежизнеспособную конструкцию требовалась прорва ресурсов. Вот Род и поставил крест на неудачливом потомке.

Коса списали со счетов и предоставили самому себе. Одних трудности закаляют, других ломают. Шаркающий во тьме старик относился к последним. Он так и не сумел возвыситься самостоятельно, навсегда застряв на уровне лишь слегка превышающем возможности обычного смертного.

Со временем даже жалкие смерды обогнали его в развитии. Но, тем не менее, свою нишу в жизни Кос нашёл. Вот уже тридцать лет, как он исправно служил распорядителем морга для низших сословий.

Не утилизировать тело в современных реалиях значило нарваться на неприятности: от образования низшей нежити, вплоть до вселения в пустой сосуд могущественной пуруши[1].

Поэтому трупы обитателей дна исправно стаскивались стражниками в такие вот крематории. В большинстве из них использовались автоматические электропечи. Но в этом морге работал старый Кос, единственный среди инфов, кто согласился выполнять столь низменные функции.

Радость плескалась на изборожденном морщинами лице дуоса неспроста, и его тонкие бескровные губы довольно скалились не случайно.

Со временем странного распорядителя начали сторониться. Мертвецов определяли в другие места, предпочитая не общаться с диковатым и неприятным на уровне подсознания существом. Человеком эту ожившую машину по сжиганию тел назвать было сложно.

Целую декаду в обители Коса не появлялись новые «посетители». А ведь ему требовалась шакти[2] для того, чтобы беречь в целости и сохранности своё сокровище. Поэтому и шествовал он в темноте, хотя спокойно мог повесить впереди себя «осветительный шар» лишь легким усилием воли.

Но вот путь старика подошел к концу. Кос наконец-то добрался до зала приемки. Сюда на механическом лифте спускали подлежащие уничтожению трупы. Опасливо выглянув из-за угла, смотритель убедился, что люк, через который в помещение могли попадать солнечные лучи, уже закрыт.

Старец не бывал на поверхности уж десяток лет и боялся света. Если бы за ним кто-то следил, то удивился бы, как это он ещё не умер от голода и жажды. Но заниматься столь бессмысленным занятием в итак не хватающем с неба звёзд Роду Вяземских было некому.

— Понятно… — проскрипел Кос, когда увидел, кого именно к нему в гости занесла нелёгкая. Привычка говорить с самим собой давно стала «вторым я» старикашки, — Патрульные просто поленились оттащить его подальше. Видать подох совсем недавно поблизости. Ну что ж, скажем спасибо лентяям. Скажем спасибо…

С такими словами распорядитель подтянул стоящую неподалёку железную тележку, и с нехарактерной для столь тщедушного тела силой закинул на нее свежий труп.