Химеры - навсегда! Файл №314

Университет Джорджа Вашингтона

Программа повышения квалификации

Вашингтон, Округ Колумбия

Жизнь коротка — искусство вечно.

Иначе говоря, ars longa — vita brevis. Это no-латыни. По той самой, на которой еще древние римляне изъяснялись.

Неопровержимое доказательство справедливости постулата насчет короткой жизни и вечного искусства — как проверенного временем. Ибо древние римляне жили очень давно, в древности они жили. Но и тогда знали: век уж мой измерен, но чтоб продлилась жизнь моя, надобно увековечиться — в мраморах, в мозаиках, во фресках. А то ведь все в землю ляжем, всё прахом будет — и потомки растеряются в догадках: как, собственно, выглядели пращуры?

А хорошо они, пращуры, выглядели— судя по сохранившимся мраморам, мозаикам, фрескам. Иди и смотри — в первый попавшийся музей, где есть зал антики. В греческом зале, в греческом зале — сплошь благородство черт и пропорциональность фигур. Отбитые носы, уши, руки, гениталии — право, частности. Недостающие члены домысливаются ценителями прекрасного в соответствии с целым, у которого (у целого) и частности на должном уровне… были. И никто из ценителей прекрасного даже мысли не допускает, что живая плоть, послужившая моделью для мраморов-мозаик-фресок, при жизни страдала инвалидностью, так и позировала. Впрочем… кто знает, кто знает.

Но у модели в аудитории Университета Джорджа Вашингтона пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё на месте, в целости и сохранности. Не инвалид. Роскошный экземпляр мужского пола. Покатые плечи, выпуклая грудная клетка, брюшной пресс «шоколадкой», ниспадающие кольца волос. И физиономией не обижен — смазливый юноша. Эдакий Адонис, если уж древних греко-римлян снова поминать всуе. Смазливый, отлично сложенный, обнаженный — мечта гея-пассив… или гея-актив? Кто их, вертлявых, нетрадиционно ориентированных разберет! А модель данная — не гей, нет. Хотя бы потому, что не вертлявая. Специфика работы такова, что вертлявые по определению для нее не годятся. Сиди сиднем в заданной позе битый академический час и шелохнуться не моги. Ой, все в порядке? Столько времени! И это еще не предел… Потом десятиминутный перерыв-отдых, и — еще академический час неподвижности. Нет, не гей. Разве что эксгибиционист? Это ж кем еще надо быть, чтобы выставиться в голом виде и терпеливо ждать, когда тебя запечатлеют!

Или тут вопрос материальной заинтересованности. Модели для позирования бешеных денег требуют за сеанс и, что интересно, получают их. Вредная работа потому что. В студиях-аудиториях сколько ни закрывай форточки, сколько ни конопать щели, а сквозняки гуляют — а ты голый. А то и, например, вдруг откуда-то летит маленький комарик — а ты голый. А то и… да просто перепад температур! Обогреватель-рефлектор, конечно, имеется, но почему-то всегда один. И всегда забавно наблюдать за меняющейся цветовой гаммой кожных покровов натурщика. Рефлектор-то с одного бока. И бок тот ощутимо краснеет до насыщенной багровости. А другой бок непроизвольно мерзнет и становится фиолетовым в прожилочку. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «живопись», то есть орудующих кистью и красками, — раздолье. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «рисунок», то есть орудующих угольным карандашом, сепией, сангиной в чернобелых цветах — конечно, не такое раздолье, но наблюдать все равно интересно.

А здесь и сейчас — как раз «рисунок». Дюжина сосредоточенных парней вполне богемной наружности за этюдниками. Шаркающий шорох — угольным карандашом, сепией, сангиной по бумаге. В остальном — тишина. Непременный атрибут творческого процесса.

У нас получается? Получается! Опять художники дурачатся?

Не дурачатся, а творят! Квалификацию повышают. И — получается. У всех по разному (сколько творцов, столько манер, не так ли?), но «современный Адонис» таки все явственней и явственней прорисовывается на планшетах у каждого. У каждого, кроме…

Кроме одного. Он, этот один… м-м… сказать бы — лицо кавказской национальности, но граждане страны Бога и моей не поймут. Вернее, поймут, но неправильно. Граждане страны Бога и моей, то бишь Америки, повадились официально именовать человека белой расы кавказцем. Откуда у них там в Америке Кавказ и производные от него кавказцы — неведомо. И какой же человек белой расы кавказец?! В загадочной России, наоборот, всякого кавказца зовут черным. Впрочем, в стране Бога и моей своих черных тьма. В смысле, негров. А по сравнению с типичным американским негром типичный российский кавказец действительно лилей — но белый. Все познается в сравнении.