Химера. Последний поход (СИ)

Рассвет нового дня Я встретил в натопленных комнатах лечебницы, в прошлую ночь меня не мучали кошмары, и боль, стараниями двух Дев, пошла на убыль. Быстро обмывшись холодной водицей и прошептав короткую молитву во славу отца и матери, готовился к длинному пути домой. Сборы были скорыми, да и добра много не нажил, собрал в заплечный мешок новые травы и отвар, что вновь приготовила Анна. Перевязал лентой для волос поврежденный дневник да затянул шнурок сумы. Покрутив в руках костяной наконечник, доставшийся от Любомира, улыбнулся мысли, что есть на продажу второй трофей для Ситни. Обмотав кисточку тряпицей, закинул его в голенище сапога, во второй сапог уложил подарок от горбуна, затем прошелся ладонью по ожогам на лице и оправил одежду. Спрятал под капор обожжённую голову, да разложил по карманам награду от Князя, вот и все сборы. Пришло время прощаться и поблагодарить всех тех, к кому успел привязаться. В первую очередь направился к бывшему немому, Георгию, что оказался весьма замкнутой и таинственной личностью, что почти ничего о себе так и не поведал за время, что Я с ним общался. Я протянул ему руку для прощания, на что он сгреб меня в охапку, крепко сдавил плечи. С трудом подбирая слова и вставляя длинные паузы, ответил мне на прощанье.

— Милостью богов ты встретился на моем пути. Излечил от душевной раны и дал новую жизнь. Ты пробудил меня своим даром. Да встретишь ты полный рассвет.

— Благодарю за теплые слова и за спасение из горящего дома. Направь свои силы на приумножение добра, да прибудут с тобой милость Отца-Грозное Небо и благость Матери-Сыры Земли. Прощай. — скупо ответил Георгию, но многие слова Мужам и не нужны. Повернулся к Анне, глянул в ее раскрасневшееся от слез лицо, мокрые глаза и шмыгающий носик-пуговку. Улыбнулся Травнице, прижал ее к груди и поцеловал в наморщенный лоб.

— Будь здрава и не разменивай время, отведенное тебе только на лечение хворых. живи полной жизнью. Пусть Мать Сыра Земля приоткроет тебе тайны трав во благо Люда. Прощай, Травница Анна.

— Надеюсь подготовленные мной сборы помогут твоей сестричке. Возвращайся скорей, только волосы отрасти, а то страшен, как нелюдь. — горько пошутила Дева и отстранилась. Я поискал глазами по лечебнице Ведьму, не найдя искомое, горестно вздохнул и пошел на выход.

На улице было очень людно. Все те с кем пересеклись тропинки Судьбы были на небольшом дворе. Богдан со своим десятком. Служки Детинца и Китеж-града, случайные зеваки. Поодаль брат Сет и Адель о чем-то общались. Привычно нырнув в Дар, оглядел Людей. Вои держались вместе, потому раскрашены были почти одинаково. От них тянуло лёгкой радостью избавления от груза и предвкушением ратных подвигов. С моим появлением они простительно склонили головы, но Я видел их окрас, лишь Десятник и Борис светились грустью, остальные были напряжены. Что же, Я чужд им и непонятен. Толпа горела любопытством и ожиданием чуда. Лишь двое были чрезмерно дерганными и бросали тревожные взгляды вокруг, то были мои знакомые убийцы, что встретил на Ладье. Коротко кивнув и приложив ладонь к груди, дал знак, что Я их заметил и помню обещанное слово, затем наступило время прощаться. Вои хлопали по плечам, пожимали руки, неудачно шутили и желали доброго пути. Зеваки же старались коснуться или просили благословления, чем сильно меня смущали. Остались лишь двое, моя спутница Адель и встречающий храмовник, что как и раньше чадил чёрным дымом от потерянной конечности и глядел острым, пронизывающий взглядом. Увидев мое смущение, хмыкнул и произнёс. — Прощайтесь, Я подожду еще немного.

Ведьма подошла ко мне медленно и плавно, положила голову мне на грудь и часто задышала. Я чувствовал ее горячее дыхание и трепет от предстоящей разлуки. Мы стояли продолжительное время молча, нам слова были не нужны. Все закончилось внезапно. Адель отстранилась, быстро и горячо поцеловала, а затем, не оборачиваясь, пошла к дому, где упала в объятья Анны. Я низко поклонился всему Люду и развернулся к брату Сету.

— Ну здравствуй. крестник. Пойдём скорее, поедим и поговорим по дороге. — после этих слов храмовник развернулся и направился к воротам. Я последовал за ним, напоследок оглядев детинец, в окне мелькнула черная тень Князя, что провожал меня тяжелым взглядом. Я был первым и единственным, что нарушил его приказ о высылке из Китеж-града. Стража на воротах при моем появление начала стучать древком копья по мощенной мостовой, в противовес их ударам нарушая торжественность момента, натужно скрипели удавки висельников да каркали на поживу вороны…

****

По лесной дороге шли не торопясь, насколько позволяла прыгающая походка старшего брата. Пар вырывался из рта, поднимаясь облачком вверх, где пропадал, слившись с серой утренней дымкой.