Сочинения в 3-х тт. Том 3

Пер. А. Санина

Длинный, заостренный подбородок, круто изогнутый полумесяц губ, крючковатый нос с хищно вырезанными ноздрями и взметнувшиеся вразлет брови придавали облику Сэмюэла Спейда нечто сатанинское. Золотисто-серые глаза, словно затаившиеся в узких щелочках, хорошо гармонировали с густыми рыжеватыми волосами.

Довольно приятная внешность, ни дать ни взять — Вельзевул, перекрасившийся в блондина.

— Что тебе, птичка моя? — спросил он у Эффи Пирайн, долговязой загорелой девицы с карими глазами и открытым мальчишеским лицом. Бежевое платье обтягивало ее, как вторая кожа.

Эффи прикрыла за собой дверь.

— Там какая-то девица. Назвалась мисс Уондерли.

— Клиентка?

— Боюсь, что да. Во всяком случае, мне кажется, что ты не пожалеешь, если примешь ее, — она сногсшибательна.

— Что ж, пусть войдет.

Эффи распахнула дверь.

— Войдите, мисс Уондерли.

— Благодарю вас, — проворковал нежный голосок, и в комнату вошла молодая женщина. Она робко приблизилась к столу, испуганно и испытующе глядя на Спейда синими, цвета кобальта глазами.

Посетительница была высокого роста, с гибкой, стройной фигурой, длинными ногами, узкими бедрами, в платье синих тонов, подобранном под цвет глаз. Пухлые губки были ярко накрашены. Волосы, выбивавшиеся из-под синей же шляпки, отливали медью. Белые зубки застенчиво поблескивали за полуоткрытыми губами.

Спейд поднялся с места и жестом указал на дубовый стул у окна.

Ростом Спейд вымахал под шесть футов. Покатые плечи и широкий таз делали его фигуру похожей на треугольник. Поэтому, должно быть, и выглаженный костюм сидел на нем мешковато.

— Благодарю вас, — прошептала мисс Уондерли и присела на самый краешек стула.

Спейд откинулся на спинку своего вращающегося кресла, крутанулся на четверть оборота, чтобы оказаться лицом к посетительнице, и вежливо улыбнулся. Поскольку улыбался он не разжимая губ, улыбка вышла демонической.

Из-за прикрытой двери доносилась безостановочная трескотня пишущей машинки Эффи Пирайн. Где-то в соседней конторе гулко вибрировала более мощная электрическая машинка.

На столе Спейда, в металлической пепельнице, полной окурков, тлела недокуренная самокрутка. Кучки серого пепла испещряли желтую поверхность стола и многочисленные бумаги, в беспорядке разбросанные на нем. Окно, занавешенное темно-желтыми шторами, было приоткрыто, и бумаги на столе шевелились в воздушном потоке.

Мисс Уондерли беспокойно примостилась на самом краешке стула, словно готовая вот-вот сорваться с места, и нервно сжимала в руках плоскую сумочку, лежавшую на коленях.

— Чем могу быть вам полезен, мисс Уондерли? — спросил Спейд.

Девушка задержала дыхание, взглянула на Спейда, потом торопливо залопотала:

— Могли бы вы… Я подумала, что… — Она прикусила нижнюю губу и смолкла, умоляюще глядя на Спейда и нервно теребя сумочку.

Спейд улыбнулся и понимающе кивнул.

— Почему бы вам не рассказать обо всем с самого начала? Тогда я буду знать, что нам делать.

— Все началось в Нью-Йорке…

— Так…

— Я даже не знаю, где именно Коринна повстречалась с ним… Я имею в виду, что не знаю, где именно в Нью-Йорке. Она на пять лет моложе меня, ей всего только семнадцать, и у нас разный круг знакомых. Пожалуй, мы никогда не были настолько близки, как следовало бы родным сестрам. Мама и папа сейчас в Европе. Это убьет их… Я должна вернуть ее домой до их возвращения.

— Так, — повторил Спейд.

— Они приезжают первого числа следующего месяца.

Глаза Спейда заблестели.

— Значит, у нас есть две недели, — уточнил он.

— Я не знала, что она натворила, пока не получила ее письма. Я была вне себя… — Губы мисс Уондерли дрожали, пальцы беспомощно теребили сумочку. — Я была слишком напугана, чтобы пойти в полицию, и все же тревога за нее толкала меня на этот шаг. У меня никого больше нет… Я хочу сказать, что мне не к кому обратиться за советом. Я не знала, как мне быть, что делать…

— Конечно… — поддакнул Спейд. — Но затем от нее пришло письмо?

— Да. И я телеграфировала ей, умоляя вернуться. Телеграмму я адресовала сюда, до востребования. Это был единственный адрес, который она мне дала. Я прождала целую неделю — никакого ответа, ни слова… А до возвращения мамы и папы осталось уже всего ничего. Вот я и приехала в Сан-Франциско, чтобы отыскать Коринну. Я известила ее о своем приезде. Не следовало этого делать, да?

— Возможно. Не всегда знаешь, что нужно делать. Так вы не нашли ее?