Гвардеец

Весна в Москве, почти лето. Я стоял на пороге военного госпиталя и полной грудью вдыхал густой воздух, наполненный озоном после тёплого дождя. Красота! Впереди десять дней отпуска без учета дороги, а потом опять, бороздить северные моря. Новенькая форма сидела на моём похудевшем тельце как влитая, на груди висели ордена и медали, на весеннем солнце ярко поблёскивали две звезды Героя, новенькие погоны непривычно топорщились на плечах при каждом движении, нужно будет их подшить, а то так и потерять недолго.

Закончилась моё маканье по госпиталям, бесконечные операции и мучительная реабилитация, рана на руке оказалась серьёзнее чем я предполагал, плюс ещё и то, что в госпиталь после ранения я попал только через три дня и успел заполучить инфекции и осложнения, едва без руки не остался. Но всё, когда ни будь кончается, закончилось и эта история в моей жизни, и слава Посейдону вполне благополучно. Только большой шрам на руке всегда будет мне напоминать о том, по какому краю я прошёл разминувшись со смертью.

Дождь из наград, повышений в должности и званиях осыпал всех защитников Диксона, но особо досталось главным виновникам торжества — мне и моему экипажу. Теперь я капитан второго ранга, проигнорировав одну ступень, звание мне присвоил лично Кузнецов, уже на следующий день как подтвердилось уничтожение тяжёлого немецкого крейсера, ещё через неделю я стал дважды героем, ну а когда снятая военными операторами хроника боя тяжелого крейсера и маленького буксира вышла на экраны страны и попала к союзникам, Витька Жохов проснулся знаменитым как кинозвезда и стал кавалером нескольких иностранных орденов. Награждали меня прямо в палатах госпиталей, в краткие моменты, когда я был в состоянии воспринимать окружающий мир, отходя от наркозов или болеутоляющих, так что посещения разных высокопоставленных лиц, военных атташе союзников и высшего командования флота я помню смутно, просто после каждого нового гостя, на кителе, который висел на спинке стула в моей палате, появлялась новая красивая побрякушка, что значат все эти кресты и как они называются я не знал. Навесили столько, что аж к земле тянет под тяжестью наград.

В тот день, когда немецкий экипаж подбитого крейсера сдался практически без боя, суеты было много. Требовалось организовать разоружение и охрану почти пяти сотен пленных, большинство из которых было ранено. Требовалось сделать кучу дел: наладить связь с командованием, провести спасательные работы на разбитых судах моего дивизиона и в разрушенных взрывной волной постройках порта, узнать о судьбе двух пропавших тральщиков, оказать помощь нашим раненым, похоронить убитых… Под воздействием адреналина я почти два часа провёл на ногах, решая свалившиеся на нашу голову проблемы, а потом просто рухнул без сознания и очнулся уже на транспортном судне, которое везло меня на большую землю. С тех пор о судьбе своих товарищей, разбитого крейсера и «Шторма» я узнавал только по письмам, газетным заметкам и рассказам начальства, которое считало своим долгом меня периодически навещать.

Из дивизиона, только три судна посчитали целесообразным восстановить. Два тральщика ушли на дно, приняв неравный бой во время возвращения с разведки, ещё один получил значительные повреждения силового набора, его вытащили на берег в Диксоне и возможно отремонтируют, но только после войны. Особым распоряжением Кузнецова отремонтируют и «Шторм», который пострадал больше всего, номинально он войдёт в состав моего дивизиона, став флагманом, но в боях скорее всего принимать участие не будет, командующий приказал поберечь легендарный корабль. И да, я так и остался командиром дивизиона, но только вот в должности всё-таки повышен, ибо дивизион теперь гвардейский! Теперь он будет состоять из сторожевиков, специальной постройки, которые по программе ленд-лиза передали нам союзники, бывшие рыболовные траулеры вышли из его состава, их вернули к мирной профессии, Мурманск и Архангельск остро нуждались в продовольствии и по мери пополнения флота специализированными военными кораблями, флот избавлялся от мобилизованных кораблей, в первую очередь рыболовов.

Подбитый нами карманный линкор уж отбуксировали для ремонта. Северный флот в кратчайшие сроки организовал уникальную операцию по подъёму и буксировке трофейного крейсера на судоремонтный завод, несмотря на активное противодействие немцев. Взбешённые потерей крейсера, немцы предприняли всё возможное, чтобы трофей не достался врагу, подводные лодки и авиация без перерыва терроризировали конвой, буксирующий «Адмирала Шеера», что вылилось в грандиозную морскую битву. Потери с обоих сторон были значительными, немцы потеряли несколько подводных лодок и до эскадрильи бомбардировщиков и торпедоносцев, а наши лишились эсминца и нескольких истребителей Пе-3, прикрывавших конвой с воздуха. Но всё же крейсер дошёл до места назначения и сейчас ремонтируется, сменив своё имя. Теперь он гордо называется «Диксон», в честь памятного боя в котором он был захвачен.