Гвардеец – Дороги Европы

Знаете, как оно бывает – живёшь себе, в ус не дуешь, а потом… бац! Всё летит верх тормашками и приземляется с ног на голову. Потом стоишь, репу чешешь и думаешь: то ли радоваться, то ли застрелиться?

Психологи утверждают, что всё зависит от нас. Как же, держи карман шире! Тут на самом деле уравнение с таким количеством переменных, что ты в нём, дай Бог, занимаешь надцатое место в надцатом ряду. К тому же психология, как и любая другая лженаука, предполагает наличие минимум двух диаметрально противоположных мнений. Какое-то из них в итоге окажется правильным, но вот какое… Это, простите, лотерея. Фифти-фифти.

Есть симпатичный подход: если не в силах изменить что-то – измени к нему отношение.

С работы вылетел – радуйся, что теперь хомут натирает шею другого дурака. Почему 'дурака'? А как ещё назвать человека, который выполняет её за те копейки, что тебе когда-то платили?

Жена ушла… Посочувствуй бедолаге, которому придётся с ней жить. Ты-то своё уже 'отмотал'.

Знакомый занял денег и не отдаёт, на звонки не отвечает, избегает тебя и юлит при случайной встрече… Прыгай до потолка от счастья! Ты дёшево избавился от этой сволочи!

Мне вышеназванная психологическая установка весьма пригодилась. Но обо всём по порядку.

Жизнь моя долго двигалась по накатанной колее. Детский сад, школа, институт иностранных языков, армия, 'дембель' и последующая карьера в фирме, которая не всегда была в ладах с законом. Ничего примечательного. Можно остановить на улице первого попавшегося ровесника, расспросить его и выяснить, что биографии наши если и отличаются, то лишь в незначительных деталях.

Так живут миллионы людей: встают в шесть утра, чистят зубы, умываются, завтракают на скорую руку. Общественным транспортом или на личном авто добираются до работы.

Кто-то, сидя в тесной конторке, перекладывает бумажки с места на место или раскладывает пасьянс 'Косынку', если шеф пропадает на совещании, парится в сауне или пьёт в отгуле за прогул.

Кто-то калымит у станка, во время перекуров перетирает с мужиками последние международные новости и в пух и прах разносит правительство за бардак и типичное российское ничегонеделанье.

Кто-то в этот самый момент хватает за руку жулика, а потом заводит на него уголовное дело в тридцати томах: по одному за каждый свистнутый рубль.

Кто-то учит детей, лечит больных или веселит народ тупыми шутками по 'зомбо-ящику'.

Заканчивается трудовой день, люди вновь устремляются к переполненным автобусам или трамваям, с риском для жизни несутся по улицам на разваливающихся маршрутках. Жители мегаполисов спускаются в катакомбы метро. Пять раз в неделю, сутки за сутками, час за часом, которые и впрямь складываются в года. А когда оглядываешься назад, понимаешь, что жизнь прожита и ничего уже не изменить. Наверное, так оно и есть, но только не для меня.

Я из того поколения, что пересекло черту, разделявшую сразу два века: двадцатый и двадцать первый. Пусть по большому счёту это условности, но всё равно здорово причислять себя к людям, которые сразу в двух столетиях чувствуют себя как дома. Год назад родным для меня стал и другой век – восемнадцатый. Сейчас расскажу, как всё было.

День тот, говоря откровенно, не заладился. Шеф дал понять, что наша конторы не более чем стиральная машина, призванная отмывать левые деньги. Добром такие фирмочки не заканчивают, а значит пришло время сменить работу, пока не поздно.

Перебрав все варианты, я отправился на встречу с другом. У него были и деньги, и связи. Он мог стать для меня палочкой-выручалочкой в столь непростое время, когда искусно или искусственно организованный кризис (пусть историки разбираются) достиг апогея. Пока Америка сохла, другие, не столь поросшие жирком державы, корчились в мучительных судорогах.

Взял такси, доехал до здания ещё сталинской постройки, в котором размещался Лёхин офис. Только дотронулся до ручки массивной двери, как вдруг произошло что-то непонятное. Огни, странное свечение, тяжёлая тупая боль. Я потерял сознание, а очнулся уже в чужом теле и другом времени.