Гробницы пустоты

«Со своими страхами лучше всего бороться в одиночку».

Тот, кто это сказал, должно быть, был безумен.

Стоя напротив небольшого куска тщательно отполированного металла, заменявшего зеркало, я разглядывал собственное отражение, надеясь различить первые признаки перемен. Только куда там! Темные волосы всклокочены, рот искривлен в полуухмылке маньяка-убийцы, а кожа впалых щек бледна как никогда. И только глаза – два больших драгоценных камня, напоминавшие цветом поверхность тетийсских болот в редкий солнечный полдень, – словно скрывали в своей непрозрачной бездне нечто таинственное, дикое и крайне опасное.

Тень? Быть может.

Тень.

Так называла меня погибшая Майра Метара, так назвала меня и шаманка Тассия Руэ. Но что это значило, я до сих пор не смог уяснить. При этом я понимал, что в их глазах являлся не более, чем экспериментом, который в один из моментов вдруг вышел из-под контроля. И если у шаманки еще хватило ума и смелости признать собственные ошибки и отойти в сторону, чтобы не мешать, то великая лейра Метара захотела все исправить, за что в итоге поплатилась. Собственной жизнью.

Кто я?

Убийца, вот кто!

Чудовище. Монстр во плоти. Слабак, позволивший своим первобытным инстинктам взять верх. Размазня, который не может справиться с чувством вины и оттого бросается на амбразуру.

Но так ли это?

Я показал зубы своему отражению. Надеялся, что выйдет улыбка, а получился оскал. Я попробовал прислушаться к внутреннему голосу, надеясь хотя бы там найти какую-нибудь подсказку, но тот молчал. Будто нарочно!

И только неугомонный страх, который, казалось, попросту не ведал покоя, продолжал методично разъедать меня изнутри, растворяя душу в своей кислотной среде и очень медленно превращая ее в нечто черное, вязкое, как слизь, и столь же отвратительное…

Еще раз столкнувшись с не то испуганным, не то озлобленным взглядом, я понял, что вот-вот сорвусь. Проклятый ящик снова ожил, и это лишь усилило мои опасения. Что может быть хуже того, чтобы бояться самого себя? Кто-нибудь мудрый, вероятно, и ответил бы на этот вопрос. Мне же мудрости тут явно не доставало, что уже грозило некими последствиями…

Отвернувшись от зеркала, я оглядел свою тесную каюту и, малость обалдев, уставился на хаотичный танец личных вещей, который те устроили, вдруг оказавшись в воздухе. Первой мыслью стало предположение, что генераторы искусственной гравитации «Ртути» невзначай вышли из строя, но потом я понял, что меня самого подобный сбой совсем не затронул. Тогда я решил приглядеться к творившемуся беспределу внимательней и довольно быстро сообразил, что все предметы, находившиеся в состоянии свободного парения, вращаются вокруг единого центра – меня самого.

Что это могло означать?

Признаки того, что Тень хочет вырваться из-под контроля? Или мою эмоциональную нестабильность? Если верить словам Тассии Руэ, Тень – не что иное, как проекция подсознания на плоскость моего активного «Я». Отсюда и все эти мысли о раздвоении личности и темном ящике, в котором томится в ожидании монстр… Ну что за ересь? С другой стороны, не будь это правдой, сумел бы я оказать достойное сопротивление Метаре, а потом и вовсе уничтожить ее?

Вот и я не знаю.

А желание убивать, тихим голоском отдающееся где-то в глубине души, исчезать пока никуда не спешило.

Сигнал о выходе из гиперпространства разорвал тишину каюты на лоскуты, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Почти сразу же из встроенного в панель динамика внутренней связи донесся как обычно раздраженный голос старшего брата:

– Мозголом, бегом наверх! Мы на месте.

Отложив успевший стать привычным ритуал самобичевания на потом, я нацепил носки и ботинки и, не торопясь, поплелся в рубку. Книги и прочая мелочь, до сего момента продолжавшая танцевать по воздуху, мгновенно рухнули на пол. Нервно хмыкнув, я исчез в проходе.

– С добрым утром, – саркастически бросил Мекет, едва я выбрался из лифта.

Отвечать желания не было никакого, потому я молча прошмыгнул к пассажирским сиденьям и пришвартовал свою задницу к одному из них.

– Я смотрю, ты не особо торопился. Никак снова в бреду?

– Отстань.

Сидя в пилотском кресле, брат даже не думал оборачиваться, но по моему голосу мгновенно определил что-то неладное и насторожился. Я едва удержался от того, чтобы не прыснуть. Видел бы он все то, что творилось со мной в логове Желтого Малыша, нервничал бы и не так.

– Все в порядке? – голос Мекета немного потеплел, хотя прежнее напряжение из него никуда не делось.

Сверля его лохматый затылок взглядом, я негромко выдавил:

– Как всегда.

Как ни странно, этот ответ Мекета устроил и углубляться в дебри моего психического состояния он не стал. А может просто отвлекся?