Grim Reaper (СИ)

 Солидного вида джентльмен с окладистой бородой принимал поздравления.

— Ваши достижения, несомненно, имеют большое будущее…

— Это настоящий прорыв в науке. Наступает век электричества, и Ваш вклад в него не будет забыт потомками…

— Надеюсь, Вам удастся отстоять свое право первенства на Ваши потрясающие изобретения в споре с этим заносчивым американером… как его, ах да, Эдисоном. Джентльмен с бородой слегка усмехнулся.

— А я ведь тоже родом с Американского континента.

— Неужели?

— Именно, — он улыбнулся шире, — я родом из Новой Англии.

— А-а, ну так это же владения Его Величества…

— Но все же это еще и Новый Свет, не правда ли?

— Конечно, но что общего у старой доброй Британии и ее заморских колоний с этими самонадеянными американерами? Они определенно не джентльмены…

— А вот, кстати говоря, один из них, — бородач указал рукой на подходившего человека одетого чуть более ярко и крикливо, нежели это было принято в европейском обществе.

— Приветствую Вас в Париже, минхеер ван-Блоом. «Не джентльмен» чинно поклонился.

— И я Вас тоже, мой друг. Рад, что Вы выбрались на эту выставку, иначе нам бы так и не довелось встретиться, в Лондон мне никак не попасть в ближайшее время. Он оглядел расставленные рядом механизмы.

— А ты все тот же… Послушай дельного совета, бросай эту химию и электричество, и изобрети что-нибудь такое, что люди смогут использовать для взаимного смертоубийства. Гарантирую, вот тогда твое имя точно останется в веках, не говоря уже про золотые горы, что ты заработаешь. Слава и деньги делаются на крови. Длина в ряде случаев имеет значение. В частности длина свечи. Обычной восковой свечи, поставленной в бронзовый подсвечник на дубовый, накрытый кружевной скатертью, стол… Если она длинна, то будет гореть почти до самого утра, если же коротка, то выгорит еще до полуночи. А когда она погаснет, чинно сидящие на противоположных концах стола юноша и девушка встанут и разойдутся, а их родители примут, пожалуй, самое главное в судьбе своих детей решение. Если это случалось до полуночи, то решение, почти всегда бывало отрицательным, если же решать приходилось к утру, то это означало, что свадьба уже не за горами. По старому обычаю свечу выбирала девушка. Изабель Линссен предпочла, чтобы свеча была длинной…

Семьи ван-Вейденов и Линссенов чтили традиции. Их предки приехали в Новый Свет в числе первых поселенцев, они были в числе основателей Нового Амстердама, защищали его от англичан в 1726 году, а один из ван-Вейденов, согласно семейным преданиям, даже участвовал в разгроме колонны британского генерала Бреддока на лесной речушке Мононгахела в 1758. И это обязывало. Грохот распахнутой двери заставил старшее поколение обернуться. Молодых людей отвлечь друг от друга было сложнее. Обычай запрещал им обходить свечу, но не запрещал смотреть и разговаривать. Возмутителем спокойствия, с таким шумом ворвавшимся в комнату, был двоюродный племянник Изабель — Карл.

— Независимость! — выкрикнул он прежде, чем отцы семейств Гендрик ван-Вейден и Мориц Линссен успели выразить свое возмущение его недостойным поведением. Теперь уже и Изабель удивленно повернулась к Карлу.

— Что?! В принципе девушке не полагалось задавать вопросы, опережая мужчин, да еще и старших, но сейчас всем было не до подобных мелочей.

— Мы… объявили… независимость… — задыхаясь от быстрого бега, и размахивая листом бумаги, произнес юноша, — только что… вечерняя газета… Витмолен был не самым значимым местом в окрестностях Торонто, и появление вечерних газет ближе к полуночи было здесь вполне обычным. О традициях немедленно было забыто. Все вскочили и бросились к принесенной газете. Младший ван-Вейден, Корнелиус, незамедлительно воспользовался случаем обойти свечу на столе, и оказаться к Изабель куда ближе, чем предписывал обычай.

— Что же теперь будет? — вопрос был произнесен матерью Изабель, но интересовал всех.

— Видимо война, король никогда не согласится…

— А кто его спросит, — Мориц Линссен был категоричен, — это наша земля и какому-то королю в Европе не должно быть дела до того, как мы здесь живем.

— Но он считает себя нашим монархом!

— Мало ли что он считает, мы сами способны решать за себя, и нечего этим европейцам вмешиваться в наши дела.

— Тут еще написано, что ополчение бывшего вице-королевства Новых Нидерландов и Канады преобразовывается в армию Соединенных Провинций и объявляется дополнительный призыв добровольцев…

— Тевтонцы не будут воевать, что они тут забыли, правда же?!

— Кто их знает, европейцев… Но вот виргинцы могут.

— Почему?

— Потому что они по природе своей люди пакостные и не упустят сделать нам какую-нибудь гадость…

— Конечно, смотрите, что они творят в Калифорнии.

— Калифорния была частью их страны.

— И что? Калифорнийцы честно проголосовали за независимость. Какое право виргинцы и техасцы имели с ними воевать?

— Такое же, как тевтонцы с нами… К этому моменту отцы семейств уже восстановили самообладание и принялись наводить порядок.