Греховная связь

Голый, словно Адам в раю, юноша бежал по песку. Лучи восходящего солнца огненными бликами играли на его гибком стройном теле, венчали голову золотой короной и горячим прикосновением сулили первый жаркий день года. Весь отдавшись своему бегу, он пронесся по холодному песку и с торжествующим криком бросился в воду. Прибой гнал громады волн величиной с дом, но с опытностью мальчишки, привыкшего целыми часами не вылезать из воды, он нырнул под нависшую волну и смело устремился к искрящемуся горизонту.

— Роберт! Роб! Да подожди меня, черт бы тебя побрал!

Второй юноша на берегу торопливо сбрасывал одежду, путаясь в своем рабочем комбинезоне.

— Ну, я тебя обставлю, Эверард, — доносилось из мерцающей морской дали. — Как пить дать обставлю! Ты проиграл!

— Попробуй-ка сначала повкалывать в ночную, потом посмотрим, кто проиграет! — с воплем насмешливого раздражения Поль Эверард наконец выбрался из своего комбинезона и ринулся в море.

Уплывший далеко вперед пловец резвился, как дельфин, то уходя под воду, то выныривая. Движения его были полны силы и естественной грации. Наконец он устал, перевернулся на спину и отдался созерцанию калейдоскопической игры красок тропического рассвета. Солнце между тем поднималось все выше.

Господи! И за что же такая благодать! Во всей Австралии нет человека счастливее и удачливее его! Этот мир принадлежит ему! А сколько еще впереди! От этой мысли он радостно рассмеялся, и в этот момент сильная рука схватила его за ногу.

— А вот и я, Мейтленд! — проревел Поль, набрав полный рот воды. — Теперь посмотрим, кто кого обставит!

Как водилось у них с детских лет, подводная борьба по обоюдному согласию закончилась вничью. Потом они лежали рядом на песке, наслаждаясь тишиной и покоем. Одни-одинешеньки в пустынной бухте, отделенной от остального мира скалами и гигантскими складками головокружительных круч вдали, словно первые живые существа в пробуждающемся мире.

Наконец Роберт вернулся к действительности:

— Ну вот мы и исполнили ритуал весны… — И он приподнялся, потягиваясь, как тигр, всеми членами своего молодого мускулистого тела.

— Ритуал весны? — лениво пробормотал Поль. — Так вот что это такое. А я-то наивно думал, ты решил повидать старого дружка перед тем как свалить. Или вернуться к природе, прежде чем влезть в праздничный костюм.

Роберт бросил на друга ехидный взгляд:

— Ну, ты у нас работяга — да еще в ночной смене. Тебя теперь попробуй догони. А что до возвращения к природе, это, приятель, по твоей части. — И он снова хихикнул. — Хотя, сказать по правде, то, что ты выдавал с Дженис Писли в субботу на танцах, природным и гармоничным не назовешь — скорее что-то животное! Ты помешан на сексе. Ты вообще о чем-нибудь другом можешь думать?

— Да брось, — запротестовал Поль, — я просто хотел ее развлечь. Представь себе, я провел с ней весь вечер, а в конце она выдает мне, что в голове у нее только ты!

— Я?

„Если бы Роб хоть на минуту осознал, как он хорош, — не впервые подумал Поль, глядя на друга, — перед ним никто бы не устоял“. Он знал, что и сам не урод, знал, что его высокий рост, мускулистое тело, уже достигшее мужской зрелости, смуглое цыганистое лицо с твердым выражением блестящих черных глаз неотразимо действовали на девчонок. Но — увы! — не всегда самых лучших, тех, кто ему больше всего нравился. Да что говорить, размышлял Поль, все его приключения давались ему дорогой ценой.

А Роб… Бросив украдкой взгляд на широкоплечую и узкобедрую фигуру Роберта Мейтленда, на его светлую с золотистым оттенком кожу, на красивое лицо с крепкой челюстью и копну отливающих золотом волос, Поль снова ощутил знакомый приступ зависти, с которой он яростно боролся еще в далекие школьные годы. Да, все, на что так падки женщины, было дано этому парню, с этим он родился.

И слава Богу, что сам Роберт об этом даже не догадывался. Еще в школе девчонки крутились вокруг него, как мухи вокруг банки с вареньем, ловили каждое его слово, не спускали с него глаз, а ему хоть бы что. Он просто не понимал, что его манера обращаться с любой женщиной, как с неким гибридом Ким Бесинджер и царицы Савской, гарантировала ему обожание прекрасной половины человечества. А Роберту даже в голову не приходило, какие возможности он упускает.

Поль вздохнул.

— Да, да, ты! — нехотя выдавил он. — И она не единственная. Есть еще Ноэллин Фоли, которая всегда была к тебе неравнодушна, прямо с пеленок. А Джоан Макинтош на днях спрашивала о тебе.

— Хотел бы я знать, как это тебе удается поддерживать со всеми отношения, когда целый день, а то и ночь ты проводишь в забое на шахте? — рассмеялся Роберт.

— Верность, дружище, — расплылся в улыбке Поль. — Верность и постоянство. Шахта это так — работа. А девчонки — мое…

— Горизонтальное вдохновение?