Грехи ассасина

Мозби пришлось сбавить темп. Его торопливые движения подняли со дна облако ила, подобно конфетти распадавшегося на клочки бумаги и мельчайшие осколки от неоновой вывески, некогда завлекавшей посетителей мерцающей надписью «БУТЕРБРОДЫ С УСТРИЦАМИ, ИСТИННОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ». Теперь лучи галогеновых фонарей, расположенных по обеим сторонам маски, отражались от частиц мусора, не способные пробиться дальше, и все из-за его собственной поспешности. Позволив подхватить себя теплому течению залива, Мозби погрузился в ожидание. Времени оставалось много, торопиться действительно не следовало. Он легко мог растянуть трехчасовой баллон на четыре часа. Даже на дольше, если соблюдать спокойствие и вести себя разумно.

«Домашняя кухня Мамаши» превратилась в руины, крыша отсутствовала, а стены из бетонных блоков дочиста вылизали приливы. Два обитых красным ледерином стула все еще держались на ножках, утопавших в ковре из плавно покачивающихся водорослей. Мозби припомнил толпу на домашнем матче команды Университета штата Луизиана. Аннабел тогда стояла рядом, кричала громче всех и потрясала помпонами. Его губы растянулись в улыбке вокруг загубника. Открытый кассовый аппарат покоился на прилавке, и из его ящичка, словно пальцы, свисали разбухшие банкноты. Старые деньги. Не имеющие никакой ценности. Впрочем, «Домашняя кухня Мамаши» и не могла таить каких-либо сокровищ. Закусочная всего лишь служила ориентиром, индикатором того, что он находится поблизости от предмета поисков.

Мозби удерживал себя на месте, слушая звук собственного дыхания. Легко испугаться пятидесятифутовой бездны, если ныряльщик оказался один на один с мертвецами. Лишь терпеливый способен остаться в живых среди подводных развалин. Но еще большее значение здесь имело не терпение, а вера. Мозби нащупал цепочку на шее и сжал между большим и указательным пальцами крошечное золотое распятие. Молча попросил благословения у Богоматери Марии. Попросил ее заботиться о тех, кто лишился жизни в затопленном городе. Попросил у мертвых разрешения взять то, в чем они больше не нуждались. Молитв не бывает слишком много. Особенно для такого человека, как он, которому есть что искупать. Выпустив распятие, Мозби поплыл дальше, и, хотя вода оставалась теплой, его вдруг пробрал озноб.

В отличие от него почти все искатели использовали для поисков подводные электросани, носились на полной скорости, поднимая со дна тучи мусора и ила. Алчные, напуганные люди, сметавшие все на своем пути, они слишком торопились вернуться на поверхность, а потому гробили большую часть собственных находок. Опасная работа, даже в самых благоприятных обстоятельствах. Регенерационные акваланги часто выходили из строя. Полы и потолки обваливались. Стены крошились. Зазубренные металлические части рвали костюмы и тела, а запах крови привлекал барракуд и мурен, притаившихся среди водорослей в гротах Французского квартала и обрушенного стадиона «Супердоум». Наибольшую опасность для искателей представляла паника. Она накрывала, стоило утратить ориентацию из-за темноты и причудливой геометрии полуразрушенных зданий. Человек начинал метаться, усиленно поглощая воздух, терялся в каменных лабиринтах и пополнял собой длинный список погибших.