Грани (СИ)

Это был теплый и солнечный день. Пожалуй, даже слишком солнечный и теплый. Нельзя сказать, что Эрик Майлз был огорчен этим фактом, но, честно говоря, в этот момент он рассчитывал на что-то более соответствующее его настроению. Подобная погода в самый разгар лета, несомненно, была мечтой любого работяги, получившего долгожданный отпуск и размышлявшего о том, выдержит ли его печень столь длительный уик-энд на этот раз или падет под огромным напором второсортного алкоголя, как это случалось прежде.

Погода была мечтой любого подростка, не так давно распрощавшегося с последними экзаменами, но уже приветствующего долгие ночи у игровой приставки и занимающегося такими важными делами, как валяние на кровати вплоть до обеда, а возможно даже ужина. Однако, для человека, который собрался покончить жизнь самоубийством, эта атмосфера летней легкости и безмятежности была явно некстати. Одним словом, вокруг Эрика Майлза было слишком много… яркости.

Однажды теплым летным вечером, будучи совсем ребенком, Эрик играл в гостиной со своими игрушками. То был самый настоящий разгар лета и неумолимое солнце не щадило никого. Даже когда огромный желтый шар скрывался за горизонтом раскаленный воздух давал о себе знать, заставляя людей пропитывать свою одежду потом в мгновенье ока. В тот день испытывать всю силу палящего солнца не пожелал и Эрик, предпочтя провести этот вечер дома, в кругу семьи и любимых роботов. Имитируя звуки воображаемых взрывов и выстрелов, Эрик вертел игрушечными роботами в своих руках из стороны в сторону, представляя как те парят над комнатой, словно настоящие. Такие игры доставляли маленькому Эрику истинное наслаждение и в дни, подобные тому летнему вечеру, гостиную Майлзов зачастую заполнял искренний детский смех.

В тот вечер Эрик гонялся по гостиной с роботами в руках так же бойко, как и всегда. Погода стояла ясная и другие дети за окном, которым хватало смелости резвиться в такую жару, дурачились и резвились чуть ли не до самой ночи, пока родители не заставляли их возвращаться обратно в свои теплые постели. Иногда их искренний смех был слышен даже в доме Майлзов, так же, как порой за окном был слышен смех самого Эрика. Увлеченный своими играми, Эрик, однако, краем уха слышал, как его мама разговаривала с кем-то по телефону. И по ходу всего разговора от внимания юного мальчика не ушло и то, как менялся голос родной матери. Нотки непринужденности быстрыми темпами сменялись нарастающим волнением. В этот момент Эрик почувствовал, что случилось что-то нечто ужасное и потому, отложив свои игрушки, он медленно направился на кухню, где и находилась его мама. Когда же Эрик зашел на кухню, то его тут же парализовало. Юный мальчик увидел то, смотреть на что ему доводилось совсем редко: Эрик Майлз смотрел на слезы родной матери.

"Все хорошо. Все будет хорошо" — словно завороженная повторяла она, заметив испуганный взгляд сына. Казалось этой фразой она хотела утешить больше саму себя, нежели Эрика. Ее голос дрожал, но пытаясь сохранить на лице улыбку, Эрик лишь больше пугался того, как неестественно и странно меняется выражение лица его мамы. Если быть откровенным, в этот момент его родная мать пугала мальчика до смерти.

В итоге маленький Эрик не выдержал и из его глаз полился град слез, хоть мальчик так и не понял, отчего он начал плакать. Его мама была расстроена и очень пугала Эрика, а большего повода для слез маленькому мальчику было и не нужно. Вслед за Эриком, как по команде, вновь последовали и слезы матери, теперь еще более обильные и неудержимые. Как выяснилось позже, ее слезы были вызваны неудержимой грустью и сочувствием к своей лучшей подруге, которая узнала о кончине своего родного отца. Аура смерти, о которой Эрик знал так мало, буквально пропитала весь дом Майлзов в тот вечер, а сам Эрик… он запомнил лишь смех детей у дороги и ясную, так некстати ясную и жаркую погоду, говорившую о том, что жизнь… она все так же прекрасна, не смотря ни на что.

Вот и сейчас… Серые тучи или мелкий дождик подошли бы куда лучше. На худой конец не повредило бы и немного слякоти вокруг. Так или иначе, сегодня погода наотрез отказывалась отображать состояние Эрика Майлза. Но подобные мелочи, залетев в голову, надолго там не задерживались и почти сразу же уносились прочь порывом легкого ветра, не успев объявить свой протест и желание остаться хотя бы на ночлег.