Грамматика цивилизаций

Москва 2008

Перевод с французского: Б.А. Ситников

© Flammarion, 1993

© Перевод на русский язык Издательство «Весь Мир», 2008

Необходимость объяснить решение об издании на русском языке этой книги, написанной еще в 60-е годы прошлого века, не очевидна, но сделать это желательно. В ряду крупных работ классика школы «Анналов» Фернана Броделя книга Грамматика цивилизаций выходит в России последней. С фундаментальными трудами Материальная цивилизация и капитализм; Что такое Франция?; Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II наши читатели познакомились в 1986–2003 гг. Так надо ли было переводить книгу, после того как пять бурных десятилетий кардинально изменили облик мира, который знал тогда французский историк, и о судьбах которого он писал в своей Грамматике? Тем более, что автор создавал книгу как учебник (о чем подробно рассказано в авторском предисловии и в предисловии Мориса Эмара), хотя многие посчитали ее слишком сложной для этого жанра. Мы же были убеждены в необходимости сделать этот труд доступным для российских читателей, когда приступали к работе (к сожалению, по разным причинам, она заняла существенно больше времени, чем мы планировали), и только укрепились в этом мнении к моменту выпуска книги в свет.

Главное, что, вопреки всем переменам в мире, текст Броделя (который автору так и не удалось — к счастью — превратить в учебник) не устарел, более того во многих отношениях он обрел характер подтвердившегося предвидения. Анализ долговременных тенденций общественного развития, данный автором в 60-е годы, по многим проблемам оказался пугающе точным и в силу этого требует самого внимательного отношения. Пять десятилетий, отделяющих нас от времени создания этого текста — наше преимущество. Столь существенная временная дистанция позволяет видеть, что некоторые оценки Броделя двадцать лет назад наверняка показались бы читателю абсолютно ошибочными, но полностью подтвердились через следующие двадцать. И это урок для читателя, которому сегодня что-то в оценках и прогнозах Броделя о характере цивилизационного развития вновь покажется несостоятельным. Может быть, нужно подождать еще пару десятилетий?

Наконец, Грамматика цивилизаций в высшей степени полезна в контексте российского цивилизационного дискурса. России и СССР в книге Броделя посвящена завершающая часть. Нет смысла пересказывать и интерпретировать ее в издательском введении, слишком глубоки и значимы для отечественного читателя содержащиеся в ней суждения одного из самых ярких и глубоких историков XX века.

Эта книга является учебником или, скорее, основной частью учебника, впервые опубликованного в 1963 г. Он был задуман и написан для выпускных классов наших лицеев, и потому его нужно читать именно как учебник. Но это не предполагает никаких замечаний или оговорок. Это не заказной, написанный по случаю текст, в котором Бродель присутствует, но как бы скрыт за общепринятой формой учебника. Это именно учебник Броделя, написанный им в особых условиях и даже с вызовом. Этот созданный им текст, не для своих коллег и даже не для широкой публики, которая в ту пору его почти не знала, но для определенной аудитории — юношей и девушек от 16 до 18 лет (в одной из своих статей, появившейся в 1983 г. в итальянской Коррьере делла Сера, он назвал их «совершеннолетними»), к которым он обращался, равно как и к их педагогам.

Данный текст призван показать, что история, будучи самой требовательной, самой новой и самой любопытной из всех наук о человеке, может обучать; одновременно он хотел показать, как нужно преподавать историю. Фундаментальный принцип состоит в следующем: заинтересовать тех, кого учат, и дать им возможность лучше понять мир, в котором им предстоит жить. В его глазах нет истории как науки, которая не сможет дать ответ — путем постановки вопросов и в обход прошлого — на все то, что вызывает любопытство и неопределенность в настоящем.

Читая эту книгу в наше время (предисловие было написано в 1987 г. — Примеч. пер.), становится понятно, почему автор, которого его издатель на протяжении десяти лет просил «адаптировать» текст к запросам более широкой публики, не отвечая прямым отказом, откладывал «адаптацию» на потом. У каждой книги своя логика повествования, которая не позволяет менять детали, а требует все начинать сначала. Он не переставал это повторять всем тем, кто работал рядом с ним: чтобы хорошо писать, а историю необходимо писать хорошо, «на хорошем литературном языке», никогда не надо вносить исправления, а нужно все неутомимо переписывать от А до Я, отыскивая самые точные и одновременно самые простые формы выражения своей мысли, добиваясь впечатления, что текст как бы «течет ручьем».