Граф Шуйский

У каждой истории плохая та или хорошая, есть конец, так сказать, финальная линия, черта за которую невозможно зайти, там только пустота и больше нечего.

— Вот стоило оно того, а? скажите мне, Захар Семёнович, стоило ли оно того!

Я обвёл взглядом огромное затемнённое помещения: окна плотно закрыты шторами, свет даёт лишь пара установленных по углам ламп. Мрак, да и только, хотя скоро тут будет весело, очень весело. Я прям в предвкушении, интересно, быстро ли замочат или попробуют взять живьём, не… бред, без боя не дамся, да и подготовлено всё, жаль, времени мало было, так бы окапался на пару часов беспрерывного боя.

— Послушай, как там тебя, эээ… — Сидящий рядом мужчина, связанный по рукам и ногам, говорил тихо, все его прошлые попытки закричать или угрожать, закончились, плачевно. Сломанный нос и два успевших заплыть глаза, были тому в подтверждения, а ещё он вроде как лишился двух вставных зубов, ну да мне, собственно, без разницы, свои на месте, да и ладно. Может, ещё приложить пару раз, пусть помучается, заслужил.

— Евгений. — Милосердно подсказал я, проверяя заряженные магазины. Один, второй, третий почти пустой, негусто, ещё есть полностью готовая, Beretta, моя любимая ручная игрушка, сразу после РПГ-7, шутка… а может, и нет!

— Зачем я тебе, моего сына ты убил, зачем тебе я! Сколько ты хочешь, миллион, два, пять… Сколько! — Последнее он говорил, захлёбываясь кровью. Нет, он не был при смерти, а жаль, хотя… ему недолго осталось, впрочем, как и мне.

— ахаахахахха! — Я нервно рассмеялся: всё идёт как надо, от угроз и страха к выкупу.

— Десять, хочу десять миллионов долларов, потянешь?

— А где гара…

— Нет никаких гарантий, твои цепные псы и спецназ начнут штурм минут через пять, ну максимум десять. Думай захарка, думай…

Аккуратно привстал, подошёл к окну: блин, ни черта не видно.

— Телефон… дай мне телефон и счёт перевода, я заплачу… за…заплачу. — Сглатывая, дрожащем от страха голосам, проговорил Захар Семёнович.

Человек — самое странное создание в мире, сильный и гордый, но стоит ткнуть в лоб пистолем, как любой превратиться в податливую игрушку, фанатиков и отбитых наркоманов в расчёт не беру, за свою недолгую жизнь успел, навидятся: знаю, проходи. Ааа! Опустим такие подробности, все мы не без греха, и у каждого в шкафу прячется по скелету. Пока операция совершалась, я наблюдал за обстановкой снаружи, коттедж полностью оцепили, два десятка личной охраны борова, машины скорой помощи и десяток полицейских авто, опа… вот они, родимые, уже на первом этаже, ух ты, быстро работают, четверо уселись крыше, расставленные заблаговременно, камеры дали возможность наблюдать извне, запускать дронов я не стал, в такой ситуации глупо. Как говорил Антон Семёнович Шпак, фу… опять Семёнович, — Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три…штуки, тут, правда, машины, ну да и ладно.

— Я всё сделал, деньги ушли…

Мне под ноги упал телефон с сообщением о переводе: нет, деньги я себе не брал, мертвецам они не нужны, всё до копейки отправилось в благотворительный фонд, мало… очень мало имела на счету эта жирная тварь, но именно столько сейчас он мог перевести без всей бумажной волокиты. Ну, вот и всё! Конец, всё, что мог, я сделал, отомстил за друзей, родных и близких, живым уйти не смогу, но оно и правильно, таким как я, здесь не место, ждите родные, мать, отец, ещё капельку, — я скоро, зачем-то посмотрел в потолок и слегка подмигнул. Камеры услужливо подсказали, о начале штурма, на лестнице, послышались громкие шаги, топорно работают товарищи штурмовики.

— Отпусти меня, ты, — обещал я останов…

Бам! Удар приклада вырубил ненавистную морду, ох, сейчас бы его, да мне в подвал, жаль времени и возможности нет. Считай, отделается малой кровью.

— Евгений Константинович, с вами говорит подполковник…

Какой там подполковник, я не слушал, высунул автомат в небольшую дверную расщелину и открыл огонь, смысла беречь патроны не было. Это, как ни крути, мой финальный аккорд, я даже не осуществил самую главную часть любого задания, продумывание плана отхода, без него совершенно любое начатое дело, превращается в само избиение, в надежду на великое, «Возможно, повезёт». Пока пули освистывали свой смертельный ритм, исполняя роль устрашения, я зажмурился, аккуратно вдыхая прохладный осенний воздух, что малыми количествами проскальзывал, сквозь выбиты стёкла окон, закинутой гранаты или дымовой шашки я не боялся, хозяин сего великолепия, очень сильно ценил свою тушку, поэтому с виду тонкие, декоративные, но на самом деле очень прочные решётки, служили мне защитой. Интересно, сколько мне осталось жить? Минута или две, мда…нужно ценить такие моменты. Магазин с глухим стуком повалился на кафельный пол, не давая штурмующим опомниться, мгновенно переложил в руку новый, зарядил, взвёл затвор, но стрелял теперь одиночными. Хоть экономить я и не собирался, но так быстро тратить боезапас как минимум, глупо.