Граф

1556 год, 12 августа, Москва

Кремль.

Царские палаты.

Андрей вошел в них уже в который раз.

Его узнавали. С ним здоровались. Ему улыбались. А если кто, что злое и умышлял, то вида никакого не подавал.

Однако страх и робость никуда не ушли. Они сидели где-то на уровне подсознании. И, несмотря ни на что, нервировали. Слишком сильная была в свое время пропаганда. Слишком тесно она переплеталась с фактами, из-за чего не сразу можно было отличить, где правда, а где ложь. Все-таки речь шла об Иоанне Грозном, прозванном за ласковый нрав Васильевичем.

Да, Андрей уже успел понять, что настоящий Царь и его образ, сформированный при Романовых, очень сильно отличаются друг от друга. Как небо и земля. И что Иоанна Васильевича вынудить на решительные, поспешные действия еще нужно умудриться. Ибо осторожен он и подозрителен, чтобы рубить с плеча…

Но все равно – каждая встреча с Царем вызывала в Андрее внутреннюю робость. Настолько сильную, что, дабы бороться с ней, он специально себя накручивал и вынужденно демонстрировал этакую бравурность что ли и лихость…

Дверь открыли.

Андрей вошел.

И в своей манере поклонился царю, не сгибая спины.

– Государь, – синхронно с поклоном произнес воевода.

– Рад, что ты пришел не мешкая, – улыбнулся Иоанн Васильевич и кивнул на сидящего в уголке на лавке мужчину с несколько затравленным видом. Одет он был богато. Выглядел опрятно. Но эти глаза… – Вот, полюбуйся.

– А что он испуган-то так? Провинился в чем?

– Лгал мне. Самозванством занимался. Потом, правда, искупил. Но я не знаю, чем этого прохвоста занять.

– Прохвост? Интересно, а чем он так отличился то?

Иоанн Васильевич улыбнулся и вкратце поведал историю приключений этого испуганного человека. Само собой, вставляя едкие замечания и пояснения.

Андрей же слушал и диву давался.

Он прекрасно знал, что не все англичане пережили поход во время первой экспедиции на русский север. И два из трех кораблей погибли. Угорели экипажи, когда грелись зимой. Однако в оригинальной истории корабли нашли рыбаки и все как-то улеглось. Тут же вот – выискался проходимец, выдавший себя за покойного капитана. Лихой малый. Наглый. Дерзкий. И главное – пока еще живой…

– … потому тебя и позвал. – произнес, резюмируя Царь. – Просто отрубить голову жалко. А что ему доверить – не понимаю.

– Может быть с миром отпустить? – тихонько и жалобно спросил этот мужчина.

– Еще чего! – фыркнул Государь, глаза которого сверкнули сталью, хотя улыбка и добродушие с лица никуда не делись.

– У вас продается славянский шкаф? – спросил Андрей, обращаясь к этому человеку. Причем на современном русском языке. Тот в недоумение нахмурился, силясь понять. При этом явного узнавания фразы не происходило.

– Что ты у него спросил? – поинтересовался Царь.

– Вещь одну, которую на том свете все знают. Шутку. Лихой он больно. Подумал, что может быть оттуда. Такое иногда встречается.

– А что за язык?

– Русский. Он там немного другой.

Царь молча кивнул, переваривая услышанное. По сути, Андрей впервые ему прямо признался, что он с того света. А еще его зацепило пояснение о том, что «такое случается». О том же состоянии, в котором находился этот проходимец и говорить нечего. Побледнел как полотно и молитвы зашептал, начав креститься. Ну и пятиться потихоньку.

– Митька, значит. Митрий, Димитрий, то есть. – произнес тульский воевода, надвигаясь. – И ты, Государь хочешь, чтобы этот пройдоха к делу какому был пристроен, дабы пользу тебе принес?

– Так и есть, – добродушно ответил Иоанн Васильевич. – Простую торговлю я ему доверить не могу. Просится с англичанами торг вести. Да только не вижу я в том смысла. У него лютая вражда с Ганзой и Новгородцами. Со свету сживут.

– Есть решение, – чуть помедлив, ответил Андрей. – Далеко за морем, что лежит за Англией, есть земля большая. Зовется Новый свет. Центр и юг этих владений испанцами да португальцами занят. Но нам оно без надобности…

Дальше Андрей предложил Митьке-поморцу добраться до острова Манхэттен. Основать там небольшую базу и в дальнейшем действовать с опорой на нее. Договорившись с местными туземцами можно начать скупку ценных меховых шкурок за сущие копейки. Буквально за стеклянные бусы и прочее барахло. С этими шкурками плыть в Испанию. Менять их там на потребные Государю мушкеты да воинские припасы и везти вокруг Норвегии в Николо-Кольский монастырь. Где грузить переселенцев, барахлишко для обмена и плыть обратно в Новый свет…

– А хватит тех шкурок, чтобы не в пустую корабль гонять?

– Бес их знает, – пожал плечами Андрей. – Но, мне кажется, должно.