Gott ist Liebe

Антропоморфизм – перенесение человеческого образа и его свойств на неодушевленные предметы, животных, растения, природные явления, сверхъестественных существ, абстрактные понятия и прочее(с)

«…Он велел привести своего зятя Ицхака бен Симеона и его ученика, левия Якоба бен Хайим Сассона и поведал им тайну о возможности создания Голема: «Я требую вашей помощи потому, что для его сотворения нужно четыре стихии. Ты, Ицхак – стихия огонь, ты, Якоб – вода, я сам – воздух. Мы вместе создадим из четвертой стихии – земли, Голема»(с)

Легенда о Пражском Големе

Снег не прекратился даже на утро. Темные тучи, устало навалившиеся на Глекнер еще вчерашним днем, сыпали белое конфетти снежинок с самой полуночи, превратив карту дорог в настоящее белое полотно. Мало того, что снегом перемело все основные выезды из города и пришлось ехать на такси, отказавшись от рейсового автобуса, водитель еще больше получаса блуждал по городу не в состоянии найти нужный адрес. День шел из рук вон плохо.

Доминика сегодня нервировало и раздражало абсолютно все, начиная от раннего пробуждения и поспешной поездки, и заканчивая таксистом с прогнозом погоды, который передавал совсем уж скверные новости. Доминик пробормотал проклятье, тоскливо выглянул в окно и покосился на водителя, не выпускающего из зубов окурок сигареты.

–Долго еще? Мы уже пятый круг нарезаем по этой трассе. И, пожалуйста, не курите внутри. Моя жена беременна. Я же просил.

–Почти приехали, не волнуйтесь, – отозвался его собеседник, дыхнув на Доминика клубом сизого дыма, – Как я и говорил, мало кто в такую погоду ездит в глушь на окраине. Нет ничего странного, чтобы слегка заплутать.

–Просто привезите нас наконец на место, – хмуро процедил Доминик, стараясь чтобы голос его звучал ровно, – И выбросьте сигарету.

Таксист хмыкнул, но окурок отправил за окно. Доминик тяжело вздохнул, обернулся к Лилли, задремавшей на заднем сидении. Он нежно убрал с ее лица выбившуюся из-под шапки прядь светлых волос, аккуратно поправил шарф, чтобы не разбудить девушку и снова уставился на дорогу, тщетно пытаясь совладать с охватившим его раздражением. Бывают дни скверные, бывают дни неудачные, но последние две недели в Дрездене были настоящим сумасшедшим домом. Долгожданное повышение по службе, на которое Доминик метил вот уже два года, принесло с собой больше проблем, чем удовлетворения и радости от заслуженной победы. Бесконечные совещания и отчеты, кипы документов и важных деловых писем, унылые встречи с правящими верхушками администраций и директорами компаний вытрепали столько нервов, что не хотелось даже положенных за неудобство доплат. Хотя, нехотя признал Доминик, финансовое вознаграждение за такую суету было более чем достойным. Он знал, куда шел, и прекрасно осознавал все трудности, с которыми может столкнуться человек на его должности. С другой стороны, как замечательно было бы снова оказаться в том маленьком офисе, в Дрездене, а не ехать через заснеженный захолустный городок, где компания решила основать свое новое отделение.

Курить хотелось мучительно, но Доминик сдержался. Хватит и того, что здесь надымил этот нахал за рулем. Кажется, что запах табака и пота въелся не только в одежду водителя, но так же пропитал и кожаные сидения, и приборную доску. Доминик поморщился и постарался отвлечься. Да, почему бы не подумать про Лилли и их будущего ребенка, который, скорее всего, появится на свет как раз в этом городе, если, конечно, он не сумеет закончить все дела как можно скорее. Он поглазел на ряды черных замерзших деревьев, между которых бежала заснеженная полоса дороги и едва не задремал. Сказывалась суетливая ночь перед поездкой и потрепанные нервы, которые точно добавили его темным волосам немного седины.

Сколько минуло с этого момента времени, он не мог бы сказать, но машина затормозила так резко, что Доминик дернулся вперед. Он встрепенулся, хмуро поглядел по сторонам, уставился на вновь закурившего водителя.

–Что это…

–Это значит, что мы приехали, – хмуро отозвался тот, отчаянно чиркая зажигалкой, – Хаупт тридцать семь, как и заказывали. Ближе к дому после этого снегопада я не проберусь. Видите, люди прямо здесь бросают машины, – он ткнул грязным пальцем в одинокий форд, застывший у края обочины, – Но идти совсем близко – дом сразу за деревьями.

–Вы хотите сказать…

–Оплата по счетчику, – меланхолично сказал водитель, прочистив горло, – И доброго пути.