Готика. Клуб одиноких сердец Эдгара Аллана По

Такова духовная жизнь

дорогой читатель

вверх по лестнице

ведущей вниз…

Иван Ахметьев

Его фантастическая графика до сих пор поражает своей удивительной реалистичностью.

Прохожие застывали как вкопанные, заворожённые его неповторимыми офортами, выставленными в витрине небольшого ателье на улице Гроте Керкстраат в Леувардене.

Его имя – Мауриц Эшер – было мало кому известно, если уж говорить о его популярности, но каждый, кто хоть раз видел его поразительный рисунок руки, рисующей другую руку, был заочно уже давно знаком с его удивительным творчеством.

За свою жизнь Эшер создал тысячи потрясающих офортов, один загадочней другого. Его «Водопад» и «Спускаясь и поднимаясь» одновременно восхищают своими замыслами и нешуточно пугают безумием своих чёрно-белых линий.

Однажды Эшер нарисовал глаз, в зрачке которого отражался человеческий череп и ему вдруг показалось, что чёрная густая пустота, скрывающаяся за черепом, должна быть им обязательно исследована.

Ему шёл уже семьдесят третий год и в один из зимних дней он вдруг слишком явственно ощутил необходимость создать свой последний офорт, в котором он бы смог беспристрастно исследовать природу бездны.

Для начала он заварил себе чашку чрезвычайно крепкого и чёрного, как дёготь, кофе, и капнул туда три ароматных капли настойки из ангельского корня.

Сделав глоток, Эшер на минуту закрыл глаза, пытаясь вспомнить все свои страхи по именам, а затем решительно произвёл первый штрих. Чёрная тонкая линия подобно одинокому лисьему следу на снегу создала направление его мысли, куда ему следовало двигаться дальше.

Черта за чертой создавали подобие лестницы, которая, устремляясь вверх, тем не менее, вела вниз.

Когда спустя несколько месяцев первая и последняя линии сомкнулись в неразрывную цепь, на церковной колокольне раздалось медное девятизвучье.

Эшер дрожащими пальцами снял очки и подслеповато вгляделся в свой рисунок. Сначала он ничего не смог разглядеть, кроме густой, как битум, черноты, но уже через пару мгновений он увидел что-то вроде узкого и бесконечного туннеля, ведущего неизвестно куда. Испуга не было, недаром он всё время повторял имена своих страхов, чтобы заранее знать их всех в лицо.

Но тьму долго разглядывать не пришлось: какая-то невидимая и непреодолимая сила стремительно увлекла его взгляд в непроглядную глубину туннеля. Он даже не смог сообразить, было ли это движением вверх или вниз. Последнее, что Эшер услышал, прежде чем его поглотил мрак, был звон церковного колокола, протяжный звук которого внезапно перешёл в крик самого Эшера.

Он стремительно падал, поднимаясь, и в то же время взлетал, опускаясь вниз. Первоначальная чернота покрывалась затейливыми рисунками, в которых он вдруг стал различать детали. Сначала с трудом, потом всё явственней, в разрозненных фрагментах Эшер разглядел замысловатые картины бытия: средь каменных руин какого-то неизвестного древнего города, дрейфующего островом на поверхности океана, находилось заброшенное святилище одного из забытых богов прошлого. Его взгляд цепко пробежался по полустертым письменам, нанесённым на каменных стенах гигантской гробницы, и в голове Эшера раздался тихий голос, произнёсший загадочные слова – «Ктулху» и «Р’льех». Не было времени, чтобы понять, что это значит, впрочем, и самого времени, как такового, тоже не существовало во время этого падения. Внезапно одни руины сменились другими, и эти гигантские руины напоминали собой огромные подземные казематы, лишенные признаков людского присутствия. О том, что здесь когда-то были люди, напоминали бесчисленные пыточные орудия, источающие тревожные флюиды бесконечной тоски и непрекращающейся ни на миг боли. Его стало мутить.