Горькие травы Чернобыля (СИ)

Евгений Новиков

Горькие травы Чернобыля.

Глава первая

Дверцы "Рафика" хлопнули одновременно. Четверо пассажиров и водитель, он же старлей химических войск Володя Климчук, рослый крепыш 25-ти лет от роду, выскочили на дорогу. "До втру", понимаете ли. Сто тридцать километров от Киева заняли без малого три часа - дорога от Иванкова на Чернобыль была сплошь забита военной техникой. Зато, после поворота на Припять, встречных машин почти не было.

На выезде из Чернобыля нас затормозил сержант химвойск в респираторе "свиное рыло" и "обнюхал" наш зеленый "РАФ-2203" датчиком радиометра.

- Грязновато, товарищи, - три бэра,- меланхолично заметил сержант.- После Припяти машине... он сделал неопределенный жест рукой.

Тут глаза солдата встретились с моими. Он недоумённо заморгал белесыми ресницами и едва собрался выразить безмерное своё удивление всеми доступными словами русского языка, как Володя наполовину высунулся из окна и строго посмотрел на сержанта. Тот, увидев погоны старшего лейтенанта, торопливо, хоть и не очень почтительно, козырнул и, махнув рукой в сторону трассы, проворно забрался в люк бэтээра.

Володя насмешливо оглянулся на меня:

- Это последний КПП, больше не будет. Повезло тебе, Жека...Или, наоборот - не повезло.

- Не пугай!- вдруг сердито сказал отец.- Поездим часок, поснимаем - и в Киев, отмываться.

Климчук ухмыльнулся и промолчал. Я зажал коленями старенький "ФЭД". Какой-никакой металл. А вот сидеть на свинцовом листе было неудобно и горячо. Но дорога местами сильно фонила.

С Володей мы как-то быстро сдружились еще в Киеве, когда размещались в гостинице "Энергетик" после прибытия из Жулян. То ли небольшая разница в возрасте тому причиной, то ли мой интерес к его необычной работе? Водителем он оказался постольку - поскольку, главными его задачами были заборы воздуха в футбольные камеры и поиск мест с максимальной "грязью". Здесь так называли радиацию.

В общем, из Киева до Припяти мы доехали почти без приключений. Лишь на КПП "Дитятки" гаишник строго смотрел в пропуска и завёл утомительную дискуссию на тему: "Куда вы тащите пацана?" Гаишник сдался лишь после обещания оператора показать его по республиканскому телевидению. Кстати, из всех пятерых только сам Володя и Николай Григорьевич Лельченко - инженер стройконторы ЧАЭС - были "матёрыми волками". Я, отец и оператор украинского телевидения Георгий Шебаршин ехали в "зону" впервые.

Вчерашним вечером в гостинице было всё обговорено, любопытство и страхи перед радиацией частично удовлетворены вынесенным вердиктом "а, ерунда всё это", все котлеты в буфете съедены и все бутылки "Каберне" выпиты. Для "дезактивации". Но это, в основном, было на совести Лельченко. Хотя мне достался почти стакан. С легкой руки учёных и лжеучёных всем мужикам Киева открылась сказочная оказия, употреблять все виды алкоголя для дезактивации организма. Запасами этанола всех видов и концентраций были заполнены магазины. И это во время "сухого закона" Горбачева! Впрочем, даже дефицитный алкоголь никак не повлиял на массовый исход киевлян из их древней столицы. Лельченко полушепотом рассказывал о том, что творилось в Киеве после 1 мая. Люди штурмом брали поезда, выбирались на попутках и даже на велосипедах. Больше половины населения Киева попросту сбежало. Никто не верил сказкам властей о "радиационном фоне в пределах нормы", зато сами радионуклиды саднили горло, а раздача школьникам таблеток йодистого калия пугала больше, чем все слухи вместе взятые...

...На въезде в город памятный знак "Припять.1970" был безупречно белоснежен. Куст сирени по соседству с ним выглядел как-то квело, как-то не по настоящему, словно природа пожалела ядерной весной красок для обречённой на гибель зелени. Да и сама зелень была совсем не зелёной. Вот совсем-совсем. Почти черные листья тополей скрутились и застыли в неподвижном воздухе. А еще он был беззвучным. Глухим. Молчали птицы. Собственно их не было вовсе. Какая-то звенящая тишина и что-то еще, совсем незнакомое, пугающее в ней. Я уже знал, что именно. От этого незнакомца саднило и першило горло, наливалась свинцом голова, возбужденно дрожали нервы и металл кислил на языке, как батарейка Гальвани.

- Она мертвая, Жека,- негромко сказал мне кто-то в левое ухо. Я подпрыгнул и на мгновение прервал процесс опорожнения организма от избытка воды. Оглянулся через плечо.

За спиной стоял Володя Климчук и медленно водил датчиком по пыльному грунту.

-Кто? - так же тихо и невнятно спросил я через респиратор.

-Как кто? Сирень мёртвая. Земля мёртвая. Припять мёртвая. - Климчук с каким-то насморочным всхлипом втянул воздух. Свой лепесток он снял.

- Делай свое дело. Стесняться тут некого. И быстро в "РАФ"!