Горячая точка

Поезд приходит ровно в шестнадцать тридцать по местному времени.

Я стою на перроне среди встречающих, курю, пускаю дым в небо, уже перепаханное для осенних ливней.

Постоянно смотрю на часы. Минутная стрелка ползёт, как улитка по склону. Я стараюсь подогнать её взглядом, но я пока не научился управлять временем.

Никогда не любил ждать. Помню, как ребёнком сидел в опустевшем коридоре детского сада и ожидал мать, которая, как всегда, задерживалась на дежурстве. Уже тогда я знал, что минутная стрелка повелевает всем на свете. Король Минутная Стрелка. Заворожённо я смотрел на тени, что нервно метались по стенам, и думал: «а если?..»

А если она шла ко мне, и её сбила машина? — думал я, нервно ёрзая на стуле.

А если она шла ко мне, и на неё напал грабитель? — думал я, начиная кукситься.

А если она шла ко мне, и… — невротическая фантазия моя была безгранична. — И тогда я останусь совсем один, буду сидеть в этом коридоре, пока меня не выгонят на улицу, а я даже не знаю, куда мне идти, потому что я ещё совсем ребёнок.

Да, я всегда был эгоистом. Но однажды перестал им быть. Любая наша защита от людей, любое оружие, используемое в целях покорения мира, в один момент может превратиться в прах. И ты ничего с этим не поделаешь.

Но вот застарелое «а если» остаётся.

А если авария? А если террористы? А если лишили увольнительной?

А если моё ожидание снова будет напрасным?

Сигнальный гудок прибывающего поезда взрывает слух. Этот рёв заставляет покориться даже его величество Минутную Стрелку.

Без опозданий. В шестнадцать тридцать местного времени. Он приехал ко мне.

Ветер, принесённый поездом, вздыбливает мои волосы — они хлещут мне по глазам, на мгновение закрывая обзор. С досадой вспоминаю, что забыл привести свою гриву в более респектабельный вид. Да ну и хрен с ним.

Гашу сигарету, затаптываю бычок. Глубоко вздыхаю, чтобы хоть немного снять напряжение от ожидания, и сдержать себя при встрече.

Он резко выделятся на фоне толпы прибывших. Двухметровый спецназовец в камуфляжной форме. Коротко стриженные, выцветшие на солнце волосы, сильно контрастирующие с загоревшим, обветренным лицом.

«Да, знаешь, иногда тут бывает очень жарко».

Его колючий взгляд, похожий на прицел снайперской винтовки, сразу отыскивает меня среди толпы.

Я думаю, что мы похожи на два ярких, но чужеродных пятна среди всех этих людей.

Здоровенный солдат в камуфляже. И высокий длинноволосый парень в светлых джинсах и белой футболке с надписью «Превед!».

Пока я застыл столбом, в последнюю минуту раздумывая, что ему сказать, он уже оказывается рядом.

— Чё вырядился как голубой?

И это вместо «здравствуй, друг, ты тут ещё жив без меня? ничего, мы это исправим».

— Здорово, Ром. Как доехал?

Он сплёвывает себе под ноги.

— Нормально доехал. Здорово, ага. Ты-то как?

Ну спасибо, что вспомнил. Моя благодарность не знает границ.

— В ажуре, как всегда.

Мы хочется к нему прикоснуться, так, что в глазах темнеет, но он даже не подаёт мне ладонь для рукопожатия. Только тыкает стальным кулачищем в плечо.

— Ладно, потопали, а то стоим тут, как три тополя на Плющихе.

Он идёт, опережая меня на пару шагов. На плече рюкзак в какой-то копоти, огромная ладонь сжимает хлипкую ручку ободранного чемоданчика.

— А третий кто?

Ромка оборачивается. С таким каменным лицом только в инквизиторы записываться, в отдел дознания.

— Хрен в пальто.

Кстати, о хрене. Надо бы сосредоточиться на чём-нибудь постороннем, нам ещё до дому добираться чёрт знает сколько, а с таким стояком, как у меня, это будет сделать довольно затруднительно.

— Как там твои вахабиты? — спрашиваю осторожно.

— Горят в аду, надеюсь, — отзывается он. — Только они не вахабиты.

Он резко замолкает, я чувствую, что продолжать не стоит, иначе опять расшевелю осиное гнездо. Боюсь, Ромка тогда заткнётся надолго, а он и так не слишком разговорчивый тип.

— Ты сейчас куда?

— К тебе. Помыться. Горячая вода есть? — он снова смотрит на меня, на этот раз его взгляд теплеет. — Я, бля, неделю нормально не мылся. Хочу к матери в нормальном виде явиться.

Я киваю. Благослови Господь всех, кто в ответе за горячую воду.

Только сейчас улавливаю амбре, которое исходит от Ромки. Надо же, оказывается, меня даже эта вонь способна завести. От такой же вони другого человека меня бы просто стошнило.

У тебя просто крыша едет, Влад.

Да и чёрт с ней, с крышей. Пусть хоть совсем сорвётся. Невелика потеря.

Всё, что было до Ромки, кажется мне теперь каким-то пустым и бессмысленным сном.

И когда он уйдёт, я опять засну. Это только в книгах люди умирают от тоски. В реальной жизни от тоски впадают в растительное существование.

— Эй, а как там твоя… Валя? Аля?