Горячая девчонка

Этот вызывающий девичий смех он узнал сразу и, как всегда, завелся от него прежде, чем стихло эхо его гортанных трелей, которые успели засесть у него в печенках за те два долгих месяца, пока его младший брат Пит приводил эту девчонку домой по воскресеньям. Она оказалась жуткой хохотушкой, но смех ее предназначался почему-то чаще не Питу, а его старшему брату.

Сэм Уотсон поморщился и с опаской покосился на источник раздражавших его рулад. Так и есть, в бар действительно пожаловала Ариель Мэзерс! Эта завзятая авантюристка успешно морочила голову двум соплякам, подсевшим к ней за стойку, ловко раскручивая их на угощение.

Какого лешего ее занесло в это сомнительное заведение? Сэм осторожно оглянулся, но Пита в зале не увидел. Значит, эта самонадеянная вертихвостка пустилась в самостоятельное плавание по злачным местам. Сэм криво усмехнулся и вновь уткнулся носом в свой бокал.

Уже не в первый раз он чувствовал желание хорошенько проучить эту проказницу Ариель. Во-первых, чтобы отбить у нее охоту вешать на уши лапшу его наивному и доверчивому брату. Во-вторых, чтобы впредь ей было неповадно флиртовать с другими мужчинами, которые значительно ее старше. А в особенности за то, что она так чертовски сексуальна, что просто сводит его с ума своим аппетитным задом. Разумеется, отдельная порция «горячих» ей полагалась за ее сегодняшнюю гастроль.

У Сэма Уотсона зачесались ладони. Он живо представил, как укладывает Ариель к себе на колени и стягивает с ее бедер ажурные трусики. Но полет его фантазии оборвался, лишь только воображение нарисовало ему соблазнительную картину: он пронзительно-отчетливо понял, что у него просто не поднимется рука отшлепать эту нежную бледную часть женского тела, самой природой созданную для совершенно иного использования.

— Черт бы подрал эту задницу! — пробурчал Сэм, вспотев от перенапряжения, и, сам того не желая, опять стал сверлить взглядом копчик Ариель, позабыв о правилах конспирации.

Она сидела на высоком стуле, одетая в новое платье для коктейля, чудесно сочетающееся с ее золотистыми волосами, забранными кверху и скрепленными на макушке гребнем. Шаловливые вьющиеся локоны целовали ей гибкую шею, эффективно обрамляя золотые сережки в мочках ее ушей, которые заговорщицки перемигивались с разноцветными лампочками вокруг зеркала.

Умом-то Сэм, естественно, понимал, что эта двадцатичетырехлетняя красотка для него чересчур молода. Беда заключалась в том, что ему никак не удавалось убедить в этом своего неугомонного «петушка», которому не было абсолютно никакого дела до возраста «курочки», дразнящей его своей выразительной гузкой.

Ариель надоело морочить голову парням, раскатавшим на нее свои слюнявые губы, и она принялась озираться по сторонам. Резко отвернувшись, Сэм уставился в окно. Со стороны он казался пьяным вдрызг, но в действительности был трезв как стеклышко и собран. В бар он умышленно вошел нетвердой походкой, заказал выпивку и стал ее смаковать, делая крохотные глоточки.

Время тянулось, как ему казалось, томительно медленно. Минула еще минута, но к нему никто так и не подсел. Сэм успокоился, состроил осоловевшую физиономию и громко рыгнул, в полном соответствии с оперативным планом, утверждая который его начальник строго посмотрел на него и приказал ему выполнить это задание во что бы то ни стало. Пока все шло нормально, однако непредвиденное появление в баре Ариель могло сорвать всю операцию.

Ему, конечно, не следовало долго на нее пялиться, люди чувствуют посторонние взгляды и реагируют на них непредсказуемым образом. Краем глаза Сэм заметил, что за ним внимательно наблюдает небритый верзила, затаившийся в дальнем углу зала. Не будь сейчас здесь этой легкомысленной девицы, попка которой отвлекала Сэма от исполнения важного поручения, он бы заказал себе еще порцию виски, чтобы развеять всякие сомнения у приглядывавшихся к нему грабителей в том, что их потенциальный клиент уже созрел. Но в сложившихся обстоятельствах Сэм решил не рисковать и покинуть эту «тошниловку» прежде, чем натворит еще глупостей, например, опять станет поедать глазами фигуру Ариель.

Он достал из заднего — «чужого» — кармана штанов пухлый бумажник, раскрыл его так, чтобы «засветить» пачку банкнот, швырнул одну из них на столик, встал и, пошатываясь, побрел к выходу. Выйдя на улицу, Сэм пошел по ее плохо освещенной стороне, горланя разухабистые куплеты о малышке из городка Нантакет, обожавшей «лиловые леденцы».

Вокруг не было ни души. Сэм поддал ногой пустую жестянку, расхохотался, довольный грохотом, и побрел дальше, страшно матерясь по адресу нерадивых уборщиков мусора. Едва только он завернул за угол и сделал еще пару шагов, как поскользнулся на какой-то пакости. Разглядывать эту скверно пахнувшую дрянь Сэм благоразумно не стал, обрадованный уже тем, что сумел устоять на ногах, однако решил передохнуть и прислонился спиной к пожарной лестнице.

— Гони бумажник, придурок! — раздался в следующий миг из темноты чей-то хриплый голос.