Город золотой

Сай грыз сушку. На зубах хрустел мак, отдавался горечью под языком. За окном заорала сигнализацией потревоженная машина, и Сай вздрогнул. Никак не привыкнуть.

В замке повернулся ключ. Вошла Ирма, бросила сумку на тумбочку перед зеркалом, включила свет, и только тут увидела сидевшего с ногами в кресле Сая.

— Ты чего впотьмах? — удивилась сестра.

— Ир, — Сай замялся и отложил сушку, — я хочу тебе что-то сказать…

— Опять? — девушка недовольно скривилась. — Подожди уж тогда, пока я разденусь, руки вымою, чаю попью… тогда твои страшилки и послушаю.

— Тогда может быть уже поздно, — Сай покачал головой.

— Ох, Сай, — сестра вздохнула, — у тебя в школе проблемы? Тебя обижает кто-то? Ну откуда это все?

— Это сон, — горько сказал Сай, — это ведь просто сон, правда? А скоро я проснусь, и ничего этого не будет. И я опять не успею сказать тебе, чтобы ты садилась в тот поезд, не ждала родителей.

— В какой поезд, ну какой еще поезд?

— На Котлас, — вздохнул Сай.

— Я бы поняла, — сказала Ирма, разуваясь, — если бы ты выбрал что-то поближе или хотя бы потеплее. Ладно. Никуда не уходи, я сейчас… сейчас поговорим.

Она скрылась в ванной.

Сай никуда не ушел. Ушел мир — погрузившись в знакомую коричневую мглу.

— Сай! — Старик тряс его за плечо. За окном едва тлел мутный рассвет. — Просыпайся. Белоснежка вернулся.

— Откуда? — Сай сел на куче тряпья.

— Ты его отправлял на станцию, помнишь? Горелово…

— Да, — сказал Сай и вспомнил, — надо разбудить остальных. Надо уходить.

— Сай, — Старик замялся, — я тебе доверяю, конечно… но почему? Тут — ни души на десятки километров.

— Через шесть часов, — сказал Сай, глядя в глаза Старику, — здесь будет зачистка. Не веришь мне — спроси у Белоснежки, что он видел на станции.

Потом они шли под назойливым дождем, так и не прекратившимся со вчерашнего вечера. Лучше всего было Белоснежке, которому, как разведчику, досталась единственная плащ-палатка. Остальные месили грязь, подставляя потокам воды разноцветные полиэтиленовые спины. У Ники дождевик был желтый и уже порядком продранный. Тиль в последнем поселке нашел себе ядовито-зеленую новенькую накидку, Старик и Сай щеголяли в одинаковых темно-синих.

— Сай, — у Ники дрожали губы, а волосы слиплись мокрыми иглами, — если ты такой умный — может, скажешь, где мы сдохнем? И как скоро. А то, может, и идти толку нет никакого.

— Я не знаю будущего, — серьезно сказал ей Сай, — я его делаю. Сшиваю. Как одеяло из лоскутов.

— Одеяло, — мечтательно протянул Тиль, — одеяло бы нам сейчас не помешало. И чего-нибудь горячего внутрь.

— Или горячительного, — в тон ему отозвался Белоснежка, и в этот момент позади грохнуло.

Негромко… будто хлопушка. И еще раз, и снова.

Белоснежка матюгнулся, а Тиль бухнулся в траву. В той стороне, где был поселок, небо посветлело и стало ржавого цвета.

— Вот тебе и Горелово, — задумчиво сказал Старик, — все кончилось.

— Вставай, — Ника пнула Тиля, — разлегся тут. Нам еще топать и топать.

И они топали. Пока оставались силы.

«Сон, — думал Сай, механически переставляя ноги, — и это тоже».

Толстая ива склонилась над водой так, словно хотела утопиться, но у нее не хватило смелости. Узкие ветви касались поверхности и уплывали по течению. На стволе было удобно сидеть и следить за тем, как зеленые стрекозы, точно полупрозрачные бомбардировщики, пикируют к зеркалу воды.

— Скажи, — Сай сощурился на заходящее солнце, — если бы ты знал, что произойдет через пару месяцев, что бы ты сделал?

— Ну, это смотря, что бы знал, — ответил Лекс, — деньги бы поставил на правильную команду.

— Что мир полетит к черту. Как в фильме-катастрофе, ага? Смертность девяносто процентов, спятившая толпа, армия с танками и все такое… А спасти ты можешь только одного человека.

— Готично, — Лекс помолчал, — почему одного?

— Таковы условия.

— Знаешь, чего… не нравятся мне такие разговоры. Ты меня будто проверяешь. Правда что ли что-то знаешь? Откуда бы?

— Если б я был уверен, — Сай вздохнул, — но мне кажется, что я сплю и вижу кошмар. Или в кошмаре мне снишься ты.

— Ну спасибо, — отозвался друг, — куда бежать-то, Кассандра?

«Не имеет значения, — подумал Сай, — потому что ты все равно станешь пробиваться в закрытую зону, где остался твой отец. И тебя застрелит белый от страха человек в каске и камуфляже».

— Бери своего старика, — сказал он вслух, — и уезжайте из города. Можно не сейчас. Месяц-полтора в запасе еще есть.

— Угу, — скептически заметил Лекс, — так вот прямо и скажу: «пап, бросай своих австрияков, забей на конференцию, поехали в деревню».

Сай промолчал.

На переправе водой унесло палатку. Виноват, конечно, был Тиль, который плохо ее привязал, и Старик, который не проверил узел. И еще немного танк, стороживший мост выше по течению. Танк казался мертвым и брошенным, но проверять ни у кого желания не возникло.

А еще Сай по собственной дурости утопил ботинки, но о своей потере промолчал.